Тим устраивается прямо на земле, под голову кладет свой рюкзак. Не проходит и пяти минут, как он спит. Совсем вымотался. Я сижу рядом и думаю о маме. Ей, скорее всего сказали, что все в порядке, что я нахожусь в Новом городе. Просто не выхожу на связь из-за каких-нибудь помех. Но, ведь долго продолжаться это не может, уже на днях меня должны вернуть обратно. Что они ей скажут. Что я осталась в Новом городе и не хочу больше с ней общаться? Что я провалила второй этап аттестации и меня отправили в поля? Или еще какой-нибудь бредовый вариант? И она поверит. Я хочу, чтобы она поверила, так ей будет проще. Но какая-то часть меня, надеется, что она все поймет. Что поймет еще тогда, когда у нее не получится связаться со мной через панель. Поймет, по тому, как скоро меня забрали, не дав попрощаться с мамой. Но все же, пусть она не знает...
Наверное, лекарства Основного города - совсем перестали действовать. Я думаю так, потому что чувство горечи и обиды просто разрывает меня на части. Мне хочется реветь и кричать во весь голос. Слезы льются по щекам бесконечным потоком, а я их не вытираю, мне хочется, чтобы они чертили узоры на моих щеках. Сама, лишь немного всхлипываю. Не могу разбудить Тима. Смотрю на небо, а оно начинает смотреть на меня. Сначала понемногу раскрывая облака и показывая мне часть звезд и кусочек луны. Потом все больше и больше лунного света выливалось на мое лицо, освещая подтеки под моими глазами.
- Все в порядке? - Тим так тихо встал, что я вздрагиваю.
Успеваю, только частично смахнуть ладонью остатки слез с лица. Тим, проводит своей ладонью по другим слезным дорожкам, стирая их с моего лица. Давлю улыбку, но губы от напряжения совсем не хотят слушаться, и получается не убедительно. Я боюсь, что не справлюсь. Закрываю глаза и чувствую его губы, на своих соленых и опухших от слез губах. Они мягкие и мне становиться тепло и уютно. Я резко отстраняюсь, когда понимаю, что делаю.
- Зачем ты меня поцеловал, я просила больше так не делать! - Я возмущенно начинаю отчитывать Тима. А его улыбка становиться все шире и шире.
- Вообще-то - это ты меня поцеловала! - Утверждает Тим, а я вспоминаю поцелуй, понимаю, что он прав, мне неловко, щеки горят и охота провалиться сквозь землю, только бы не видеть эту улыбку. Он издевается надо мной, смеется. А я чувствую себя такой потерянной.
- Прекрати! Не смешно! - Начинаю злиться, а его эта ситуация, смешит еще сильнее.
Я, толкаю его от себя, а сама несусь в противоположную от него сторону. Сама справлюсь! Без его шуточек!
Вскоре, он нагоняет меня и уже более сдержанно просит его простить. У меня не хватает времени на раздумья. Я слышу шум мотора, падаю на землю и тяну за собой Тима. Он все понял и не стал устраивать разборки. Мы оба лежим в высокой траве, но небо стало уже слишком светлым. Я боюсь, как бы нас не заметили с машины, ведь она такая большая. Надеюсь, что трава нас спрячет. И еще, подходящая одежда, не должна нас выделять из общей местности.
Транспорт останавливается слишком близко с нами, я сильнее прижала голову к земле и жду, когда нас вытащат за шкирку из травы. Но ничего не происходит. Шаги слышны совсем рядом, шуршанием примятой травы и хрустом сухих веток они отдаются у меня в ушах. Немного наклоняю голову в сторону Тима и вижу, что он не прячет лицо, а открыто наблюдает за приехавшими людьми. Я набралась смелости и тоже подняла голову вверх. Я сразу же узнаю сопровождающего нас мужчину, но не могу сообщить это Тиму. Он и еще один мужчина с ним, вот и все. Оба одеты в ту же, темно-зеленую форму, а рядом стоит тот же «Вездеход», что вез нас с девчонками сюда. Или его точная копия. Мотор прекращает свой шум, а пассажиры выводят из салона «Вездехода» трех девчонок моего возраста и закрывают за собой двери. Они выглядят вяло и почти с закрытыми глазами следуют за мужчинами в темно - зеленом. Две оставшиеся в машине, продолжают спать. Один, которого я прежде не видела - водитель «Вездехода», ведет сразу двух девушек, а второй - наш «бывший сопровождающий», только одну. Я уже хотела сорваться с места, чтобы следовать за ними, чтобы не упустить. Но Тим, показал мне жестом вести себя тихо, прислонив палец к губам. Я киваю и смотрю дальше. Фигуры мужчин удаляются и девушки, спотыкаясь, следуют за ними.
Наконец Тим прерывает наше молчание и задает вопрос, который и меня тревожит все это время:
- Почему они спокойно идут за ними, почему не сопротивляются?
- Не могу сказать точно, - отвечаю я, - но думаю, что они напичканы лекарством. Мне и мои девчонки в дороге показались странными, одна я и моя соседка Рон, вели себя адекватно, но тогда я списывала все на волнение и на самом деле, сама так волновалась, что особо не помню, как остальные себя вели. А в автомобиле я заснула, Рон говорила, что остальные тоже спали. Но теперь я знаю, что Рон не спала - из-за того, что не принимала пищу перед выездом, как и я. А я спала от усталости, в отличие от остальных. Это просто чудо, что они не выбрали нас, в тот день, первыми.
