Шленда попытался отпереться, хотя и жалко выглядела его попытка:
— Так то же шутка… шуток не понимаете?..
— Шутить этаким манером, — сказал Шумейко сухо, — будете со своей женой. Она, может, и поймет. А мне такое вот понимать незачем. Вы не явились тогда в поссовет, так вот, надо бы заглянуть. Поговорим насчет невода, который мы у вас взяли, да… сколько у вас там было рыбы?.. Сколько же это причтется с вас? — Ботинок был новый, неразношенный и основательно шал; пришлось наскоро переобуться, разгладить чище носок; потом инспектор вышел из предбанника, но, глотнув квасу, вернулся. — Теперь вы мне очки не вотрете. Я вам не Потапов. Мне о вас все известно, во всяком случае, многое, если не все. Даже что у вас грыжу недавно вырезали, судя по свежему шраму. До скорой встречи!
В основном у работников рыбоохраны ночная работа, и притом не столько, как говорится, на выезд, сколько дома, около поселка. Тут охотников до рыбы, особенно мелких, стихийных, хоть отбавляй. Лодки — они у заправских рыбаков: ведь немалая ценность, а мотор и вдвое. А то больше если даже есть лодочка, то без мотора, — так сказать, посуда каботажного плавания: по течению еще ничего, а против не попрешь.
Пройтись ночью пешочком даже выгодней, без стука и грюка, не оповещая о себе за три километра мотором: всегда на стороне инспектора элемент внезапности. Но ходить ночью удовольствия мало — и в сон клонит и вообще…
Однако Шумейко вскоре привык к ночным дозорам — тем легче, что его не обременяли домашние заботы — ни жены, ни детей, Потапов даже посочувствовал ему однаждыон тоже ходил, но реже. Шумейко ответил смеясь:
— Лучше, Прокопыч, перебдеть, чем недобдеть.
— Да, да, так–то пешечком, оно и сподручней мелочишку прощупать, мелкого хищника. Их тоже порядочно наберется, — погоревал Потапов, провожая «старшого» До окраины поселка. — Раньше, когда не было телефона, еще тягались с браконьерами на равных. А сейчас они по телефону в Белые Кусты или куда там тут же сообщают, что рыбнадзор выехал, да еще попросят, в виде обратного одолжения, чтобы оттэда дали знать, когда мы на место прибудем и когда назад задумаем возвертаться.
Шумейко засмеялся — ну, юмористы!
— А то еще так, — воодушевляясь, продолжал вспоминать Потапов, — посреди ночи звонят будто бы из тех же Кустов или еще откеда, — вы, мол, звонки получили? А на кой хрен нужны мне их звонки, спросить бы?.. Ясное дело, проверяют, дома ли мы. А коль выяснят, тут же сразу, недолго собиравшись, шурх на рыбалку…
Уже давно отстал Потапов, а старший инспектор обо всем этом раздумывал. Да и не только об этом. О жизни. О том, как она сложится у него лично в поселке Таежном, — никакой ясности на сей счет у него пока не было. Женщина вот вроде была, а ясности не прибавилось.
Стемнело, только на закате слегка еще отдавало неостывшей розовостью, и облака там размазались, вроде сажей их прочертили — так малюют дети в возрасте до двух лет, если по неосторожности сунуть им в руки краску и кисточку.
Стемнело, а потом стало и вовсе темно. Сухо шуршала под ногами листва, обнесенная напористым ветром: не за горами осень. Попискивала, ужимаясь, лиственничная хвоя. В проемах между стволами нет–нет да и взблескивала река — там, где на нее еще падал отблеск заката. Свернул туда, на беспокойный сумеречный блеск, и, еще не доходя до кручи, услышал, что внизу кто–то копошится. Понадобилось время, чтобы подыскать удобное для тихого спуска местечко, а то как загромыхает следом — браконьера только и видеть будешь.
Вот и расплывчатый силуэт человека, перебирающего сеть. Вот уже и сеть у него на борту. Шумейко посчитал, что в самый сейчас раз заявить о себе, и включил мощный, с никелированной фарой фонарь (позавидовав Саше, купил, наконец, и себе такой же).
Человек засуетился, сдернул с коряги цепь.
— Не дури! — крикнул ему Шумейко, неуклюже переваливаясь через вывороченное, сползшее на берег дерево. — Не дури, правь сюда!
Человек не отвечал, но уже и Шумейко успел схватиться за цепь. Человек в лодке резко отработал веслами, и обутый в кирзовые сапоги инспектор замешкался, когда между ним и лодкой разверзлась вода.
Пришлось взбираться на кручу не солоно хлебавши.
Лодка тем временем изрядно отплыла и, петляя по реке, поднималась теперь против течения. С кручи если не очень отчетливо, то все же внятно можно было проследить ее движение и все нехитрые маневры. Идя поверху, Шумейко уже догадывался, куда пристанет браконьер. Мимо поселка не проплывет — значит, правит на электростанцию, где плавсредств погуще. Рассчитывает затеряться среди катеров и плашкоутов.
Шумейко вышел на проезжую дорогу и направился к электростанции, заведомо зная, что таким образом резко сокращает расстояние. Словом, он как раз подгадал к моменту, когда браконьер, бряцая цепью, пыхтя, втаскивал лодку повыше на берег.
— Ага, все–таки пристал, — удовлетворенно сказал Шумейко из темноты, и тотчас в руке у него слепяще вспыхнула фара.
