Обратимся к военному потенциалу Архангельска во второй половине XVII в. На высоком берегу Северной Двины строились деревянный острог и каменный «город» с гостиными дворами. В грамоте царю 5 января 1672 г. двинский воевода доносил, что сделано острожной стены 361 сажень, высотой 3 сажени, сделаны тарасы и обломы, намощены вдоль стен «мосты» (подвесная галерея с внутренней стороны стены для стрелков) и «бойницы учинены». Были поставлены девять семистенных башен, две из них воротные.
В новом остроге должен был находиться воеводский двор, житницы. Перед укреплением ставили обруб (укрепляли берег ряжками)—заготовляли бревна «на обрубное дело».
Таким образом, в начале 1672 г. в Архангельске снова начали возрождаться деревянно^земляные укрепления. Первоначально они мыслились как временные до постройки каменного городового укрепления. В ходе строительства, как уже отмечалось, под каменный «город» была отдана площадь между Русским и Немецким гостиными дворами, и Архангельск, таким образом, стал обладать двумя крепостями: деревянной и каменной.
Цель возобновляемого деревянного укрепления состояла в том, чтобы «...от всякого противного припаду безопасно и осторожно устроенным быти». Идея безопасности северного торгового порта красной нитью проходит на протяжении всего XVII в. В обстановке постоянной опасности рождались весьма любопытные оборонительные проекты. В июне 1646 г. из Москвы на Двину поступил запрос, можно ли построить в Березовском устье Северной Двины каменные башни по берегам, чтобы запереть цепями этот судоходный рукав реки 15. И велено было «сметать подлинно: сколько на те башни камени бутового и белого, и кирпичю и извести, и на связи железа, и на сваи лесу, и на кровлю тех башен тесу, на чепи железа ж надобно?» Предполагаемый проект поражает своей грандиозностью.
Однако ответ «с Двины» отражал истинное положение дел; некому было даже составить смету, так как никто не знал, сколько надо строительных материалов: «...не ведают потому, что у Архангельского города и в Низовских волостях каменщиков и кузнецов больших нет, и каменного дела никто не делывал». Кроме того, из Поморья отвечали, что укрепить каменные башни на песчаных низменных берегах двинских проток против ледохода «не мочно». Так, проект, родившийся в недрах Посольского приказа, был там же и похоронен. Тем не менее сама идея о строительстве в двинских устьях целой системы оборонительных сооружений казалась многим не только реальным, но и крайне необходимым делом.
Многочисленные предложения, направленные на обеспечение «корабельной пристани» от внезапного вторжения вражеских военных кораблей, поступали из самого Архангельска. Одно из них было осуществлено. В 1674 г. в Двинском Березовском устье в трех местах были построены деревянные раскаты для артиллерии— «для корабельного приходу». В начале XVIII в. принимаются меры предосторожности для предотвращения внезапности нападения шведов — на Двинских устьях строятся батареи, фарватер одного из рукавов Северной Двины делается непроходимым для
крупных морских судов.
Но вернемся к 1672 г. Со времени постройки на Пур-Наволоке первого дерево-земляного укрепления прошло без малого 100 лет. Новое укрепление, хотя и было построено на старом «городовом» месте, отличалось от старого. Это прежде всего острог, не дополнительная «крепость» к «городу», а самостоятельное ук-
репление. На смену 7 башням были построены 11, в том числе две проезжие. Проезжие башни стали крупнее — по 9 саженей. Исчезли Покровские водяные ворота и башня на них. Три башни, выходящие к Двине, стали глухими. Это отчетливо видно на чертеже Архангельска конца XVII в. (1694 г.). На чертеже, несмотря на его некоторую, идущую от иконописи условность, отлично видно и прежнее соотношение проезжих башен — друг против друга и старое название их: Архангельская и Воскресенская. Все башни на остроге шестиугольные с тремя ярусами боев — подошвенный, средний и верхний. Башни крыты тесом, имеют наверху смотровые вышки, заканчивающиеся «яблоками» и пранорцами (флажками). Острожная стена из вертикально стоящих бревен крыта тесовой кровлей. В нижней части стены изображены мелкие проемы — вероятно, бойницы подошвенного боя. Для стрелков верхнего боя с внутренней стороны стены были «мосты намощены». Воевода ничего не отписал царю о «крепостях» перед острогом, хотя упоминает о заготовке леса для «обрубного дела». Обруб должен был предохранить берег перед острогом от размыва и паводковых вод. Очевидно, перед острогом был ров, вырытый еще в XVI в. Остатки последнего дерево-земляного укрепления в Архангельске сохранились вплоть до XVIII в.
