Описание Архангельского «города» впервые, правда, с серьезными ошибками опубликовал С. Ф. Огородников 10. Мы считаем необходимым подробнее остановиться на описании Архангельского «города» по писцовой книге Мирона Вельяминова 1622—1624 гг.
Архангельский «город» деревянный, рубленный в две стены, мазан глиной. В крепость вели трое ворот — Архангельские, Воскресенские и Покровские. Ворота находились в воротных башнях. Покровские ворота были «водяные», т. е. со стороны Двины. Остальные 4 башни — Спасская, Вознесенская, Северская, Рождественская («Рожестенская») были глухими и стояли по углам. Как показывает практика оборонительного зодчества в средневековой Руси, проезжие, т. е. воротные, башни чаще многоугольные, глухие — четырехугольные. Длина городовой стены вместе с башнями и воротами составляла 417 сажен. Вокруг «города» располагалась «крепость с трех сторон, острог на иглах, а у острогу двои ворота: Архангельские и Воскресенские. На остроге ж и на воротах и башен». Вот перечень этих башен — Воскресенская и Архангельская (воротные), Вознесенская, Северская, Спасская, Рождественская— угловые. «И всего острогу мера 312 сажен с полусаженью». Перед острогом находился ров шириной 4,5 сажени, глубиной 2 сажени, в котором стоял тын (бревна, врытые вертикально), а около рва надолбы (бревна, врытые наклонно).
Пушечный «наряд» в Архангельском «городе» распределялся таким образом. Наиболее оснащенными были воротные башни, защищающие подступы к «городу» с суши: Архангельская — 4 ствола, Воскресенская — 2 ствола, по одному стволу имели все остальные башни (кроме Спасской, имеющей 2 ствола). По городовой стене были расставлены еще 19 стволов. На острожной стене и башнях вооружение не указано, вероятнее всего, его и не было. На зелейном дворе хранилось зелье, свинец, железо, одна медная н две железные затинные пищали, которые к стрельбе не были годны. л
Следовательно, Архангельский «город» состоял по существу из двух комплексов сооружений. Внешний, или острог, являлся но сути дела первой линией обороны. Учитывая, что перед башнями «города» находился стоячий тын, составляющий передовую линию обороны, в башнях не устраивали нижнего, подошвенного боя, а лишь средние и верхние бои, позволявшие обстреливать нодступы через ограду острога. В городовой стене, вероятно, были и нижние, и средние, и верхние бои, часть из них предназначалась для стрелкового, часть для пушечного боя. Башни верхней части наверняка имели характерные для того времени небольшие расширения— «повалы» или «обломы», являвшиеся по существу бруствером для стрелков. Сочетание острога и деревянного «города» не является чем-то необычным для древнерусского оборонного зодчества. Оно характерно для него, правда, для несколько более раннего времени, т. к. с XVI в. острог чаще выступал как самостоятельная крепость. Но и в XII в., например в Великом Новгороде, наряду с каменным «городом»-детинцем, существовала линия, защищавшая посад, — деревянный острог. Однако архангельский посад не мог располагаться за стенами острога — слишком узкое это было пространство: длина городовой стены с трех напольных сторон составляла 2% сажен, а длина стен острога 312,5 сажени.
Государева «пороховая казна» и оружие хранились на «зелейном дворе». К сожалению, описание зелейного двора» 1622— 1624 гг. не сохранилось, но насколько любопытен его комплекс, свидетельствуют документы, относящиеся к середине XVII в.
В 1647 г. архангелогородский воевода князь Юрий Буйное Ростовский послал царю «отписку» о постройке в Архангельском городе «каменной палатки». В море деревянных строений, подверженных пожарам, «пороховая казна» находилась в условиях постоянной опасности. «...А твоя государева казна в Архангельском городе немалая, и без полатки, государь, быть твоей государевой зелейной казне впредь страшно»,—писал воевода11. Охотников для проведения каменной постройки «кликали бирючи много дней», но из местного населения никто не изъявил желания, и подряд на постройку взяли находившиеся в городе московские стрельцы — 23 человека. Однако стрельцам удалось довести постройку
лишь до сводов — они были отозваны по службе в Москву. Двинской воевода не располагал местными каменщиками, и завершить постройку пришлось двум каменщикам, вызванным из Москвы,— Михаилу Ивлеву и Дмитрию Костоусову.
