Ее Лихо, который исчез однажды ночью… который вовсе не заводил любовниц… который… который так и не стал человеком.
Станет ли?
Или не стоит и сомневаться? Матушка говаривала, будто бы сомнения способны погубить самое надежное дело, а тут… Евдокия стянула склянку наугад. Соль? И с запахом лаванды… И мыло. И масло. И главное, из столичной лавки все, со знакомым вензелем. Прямо лестно становится от этакой хозяйской предусмотрительности.
И не по себе.
Дверь скрипнула, отворяясь.
Лихо?
Конечно, кто еще… ее Лихо, которого обнять бы. Выплакаться… пожаловаться на все сразу, ан нет, держит что-то. То ли гордость, то ли глупость, то ли новый страх. Евдокия и стоит в ванне, в пене, кутаясь в полотенчико.
Ох и глупый вид.
— Ушел, да?
Лихо кивнул.
Действительно… не оставаться же ему сейчас. Семейное воссоединение на троих — это как-то… чересчур, что ли?
— А… тебе тоже помыться надо?
Она выбралась из ванны, и Лихо попятился. Сел… сидя, он казался еще более огромным, чем Евдокии запомнилось. И страшен… наверное, страшен. Евдокия вот страха не ощущает ни на мгновение. Обнять бы… и погладить по шкуре ли, по чешуе.
Сказать, как ждала этой встречи.
Только слова почему-то застревают в горле. Вот и стоит она на мокром холодном полу, прижимает к себе полотенчико. Пялится… аккурат что деревенская девка на королевский дворец…
— Я… скучала.
Лихо вздохнул.
И лег… хвост его змеею скользнул к ванной, коснулся Евдокииных ног. Теплый он. И хвост, и сам Лихо…
— Я боялась, что не найду тебя… не успею…
Глаза остались человеческими, и это, наверное, хорошо? Если бы глаза волкодлачьи были, тогда и о шансах на возвращение думать было бы не след… а раз человеческие, то… это она сама себе придумала. И сама себе поверила.
Настолько поверила, что шагнула навстречу.
— Она была красивой… я понимаю… и я подумала, что ты… что тебе я не нужна… правда, она боялась меня, не хотела видеть там, и значит, все-таки нужна?
Он ткнулся горячим носом в ладонь, пасть приоткрыл, прихватил за пальцы.
— Прекрати. — Евдокия руку не убрала. — Все равно не напугаешь. Я тебя не боюсь… а вернемся, я тебе такой скандал закачу!
Лихослав наклонил голову.
— Думаешь, не получится? Воспитание не позволит? Так вот, дорогой мой, позволит… еще как позволит! У меня с воспитанием, между прочим, проблемы…
Шершавый язык скользнул по ладони.
— И не подлизывайся! Все одно закачу… я, между прочим, женщина. У меня, между прочим, нервы…
Она все-таки разрыдалась. Уткнулась в горячую чешуйчатую шею и разрыдалась. А что еще оставалось делать? Нервы… и женщина.
Женщина с нервами — это опасно.
Лихо тихонько поскуливал, и почему-то это лишь добавило слез.
Обеденный зал был огромен. И форму имел круглую. Потолок его поднимался куполом, и оттого, что купол этот терялся во мраке, намалеванные золотою краской звезды гляделись почти настоящими.
Луна вот повисла на цепи, покачивается, поблескивает медным боком.
И полсотни восковых свечей отражаются в этой полированной меди, точно в зеркале.
Пол наборный.
Длинный стол.
Шандалы с теми же свечами. И охота ему так тратиться? Небось свечи по нынешним временам недешевы… и ненаследный князь отвлекся даже, пытаясь сообразить, где это упырь вообще свечи взял. Хозяин же, к ужину сменивший один диковинный наряд на другой, не менее диковинный, из лилового атласа, приветствовал Себастьяна поклоном.
— Премного рад видеть вас…
— В качестве кого? — Себастьян потер шею и подумал, что, может, поспешил с мытием-то. Грязь, конечно, приятных ощущений не доставляет, да только уж лучше она, нежели этот вежливый упырь.
— В качестве гостя. — Губы Владислава дрогнули. — Ваши спутники…
— Беседуют.
— Понимаю.
И молчание воцарилось. Себастьян изо всех сил делал вид, что ему дюже интересна обстановка, к примеру, стол этот массивный, за который сотню человек усадить можно…
— Полторы, — поправил Владислав. — Он рассчитан на полторы сотни.
— А вы… — Себастьян коснулся виска.
— Иногда случается. Простите, я не всегда способен контролировать эту свою особенность, тем паче в присутствии эмоциональных людей.
— А я, значит…
— Сверх меры. Полагаю, сие есть исключительное свойство натуры метаморфа. Мне прежде доводилось сталкиваться с подобными вам… существами. Я все ж полагаю, что причислять метаморфа к истинным людям не совсем верно…
— Истинным?
— Не желаете ли вина? — Владислав указал на низенький столик с бутылками. Это ж надо, какая нечеловеческая предупредительность. — Красное, белое… розовое… но, признаться, не люблю. Мадера неплоха… портвейн…
— А вода?
— И вода имеется. Привыкли мыслить трезво?
— Есть такое. — Стакан с водой Себастьян обнюхал, но ничего не почуял. Собственная подозрительность и самому-то смешной казалась. Небось пожелай Владислав зла, не стал бы с сервировкою стола возиться… скатерочки, серебро… интересно выходит. Упыри-то серебра не жалуют, а у этого, значит, воспитание верх над натурой взяло.
— Понимаю… но, быть может, продолжим нашу беседу в месте… более для бесед подходящем? Раз уж ваши спутники задерживаются.
