– Мир воистину ведет себя по-детски, – сказал он. – Даже хуже детей. Я успел позабыть. Воображаемые большевистские заговоры, воззвания «Шинн Фейн», принц, Польша, явная ложь о китайцах, явная ложь о Египте, люди дурачат Уикема Стида[12], притворно-набожная статья на Троицу, убийство в Хитчине… Гм! Довольно зверское… Рембрандт Помфорта, страховые агенты, возмущенная жалоба пэра на пошлину с наследства, скукотища спорта – яхты, теннис, школьный крикет. Крах Харроу! Как будто все это имеет хоть какое-то значение. Как все это глупо! Словно ссоры между лакеями или детский лепет.
Мистер Коттедж перехватил внимательный взгляд жены и пояснил:
– Я не читал газет с первого дня моего путешествия.
Затем положил газету на стол и поднялся. Несколько секунд миссис Коттедж боролась с ощущением, что она стала жертвой нелепой галлюцинации. Но потом поняла, что присутствует при самом невероятном событии в своей жизни.
– Да, это правда. Не двигайся! Стой на месте. Альфред, я знаю, что это покажется смешным, но ты как будто стал выше ростом. Не просто перестал сутулиться, ты вырос – ох! – на два-три дюйма.
Мистер Коттедж посмотрел на жену и вытянул руку. Да, запястье как будто выступало из рукава дальше обычного. Он проверил, не коротки ли брюки.
Миссис Коттедж подошла к нему с тревожным восхищением, встала рядом и придвинула свое плечо к плечу мужа.
– Раньше твои плечи были на одном уровне с моими. Посмотри, где они теперь!
Она заглянула ему в глаза с таким выражением, словно только сейчас по-настоящему ощутила радость от его возвращения.
Но мистер Коттедж успел погрузиться в свои мысли.
– Видимо, все дело в очень свежем воздухе. Я дышал просто чудесным воздухом. Чудесным! В моем-то возрасте, и подрасти!.. И я действительно
Миссис Коттедж начала убирать чайные принадлежности.
– Ты, похоже, объезжал большие города стороной.
– Верно.
– Держался сельских дорог и проселков.
– По сути… эти места стали для меня совершенным открытием. Красота… Прелесть…
Жена все еще не сводила с него глаз.
– Ты должен однажды поехать туда
