Официантка принесла чай, вернув мистера Коттеджа на грешную землю.
Пища показалась ему грубой и безвкусной. Он проглотил плохо заваренный чай, потому что хотел пить, но почти не притронулся к еде.
Случайно сунув руку в карман, он нащупал что-то мягкое и вынул лепесток, оторванный от красного цветка. Лепесток потерял свою яркость, как будто съежился и почернел от контакта с затхлым воздухом помещения. Тонкий аромат сменился тошнотворной приторной вонью.
– Ну конечно, – сказал мистер Коттедж. – Этого следовало ожидать.
Он бросил сгнивший лепесток на тарелку, затем поднял и положил в горшок с фикусом.
Взяв «Дейли экспресс», мистер Коттедж открыл газету на разделе зарубежных новостей.
Он еще долго медитировал над газетой в колнбрукском чайном салоне. Мысли унесли его далеко-далеко, и газета соскользнула на пол. Мистер Коттедж со вздохом поднялся и попросил счет. Заплатив, он обнаружил, что его бумажник по-прежнему набит фунтовыми банкнотами и подумал: «Отпуска дешевле этого у меня еще не было. Я не потратил ни гроша». Решив, что неплохо было бы отправить телеграмму, он спросил, как проехать к почтамту.
Через три часа «желтая угроза» подъехала к воротам маленького дома семейства Коттедж в Сиденхеме. Мистер Коттедж открыл ворота палкой, которую всегда держал в машине для этой цели, с привычной сноровкой объехал цветочную клумбу и остановил машину у дверей сарая. На крыльце появилась миссис Коттедж.
– Альфред! Вернулся наконец!
– Да, вернулся. Телеграмму получила?
– Десять минут назад. Где ты пропадал так долго? Больше месяца прошло.
– А-а… просто ездил, фантазировал. Я прекрасно провел время.
– Тебе следовало написать. Почему ты не писал? Почему, Альфред?
– Мне было неохота. Врач просил избегать волнений. Я ведь сообщал. Чай у тебя есть? Где мальчики?
– Гуляют. Давай я новый заварю.
Супруга выполнила обещание и присела в плетеное кресло за чайным столиком напротив мужа.
– Как я рада, что ты вернулся, хотя тебя есть за что поругать. Ты чудесно выглядишь. Я не помню, когда твоя кожа была такой свежей и загорелой.
– Я все время дышал чистым воздухом.
– На озера ездил?
– Не совсем. Но воздух там везде был хороший. Очень полезный для здоровья.
– И ты ни разу не заплутал?
– Ни разу.
– Я боялась, что ты заблудился и утратил память. Такое иногда случается.
– Моя память ясна, как бриллиант чистой воды.
– Но где же ты был?
– Просто странствовал и мечтал. Грезил наяву. Я редко спрашивал названия тех мест, где останавливался. Побыв немного в одном месте, переезжал в другое. А названий не спрашивал. Я не напрягал мозги. Совсем не напрягал. И прекрасно от всего отдохнул. В кои веки я почти не думал о политике, деньгах и социальных вопросах или о том, что
Мистер Коттедж взял газету, полистал ее и бросил на диван.
– Бедный старина Стон. Конечно, я теперь уйду из его редакции. Он похож на обои на отсыревшей стене. Ходит волнами, тихо шуршит, совсем расклеился. У меня от него ревматизм души.
Миссис Коттедж с сомнением посмотрела на мужа.
– Мне всегда казалось, что «Либерал» – надежное место работы.
– К надежности меня больше не тянет. Я способен на большее. Меня ждет работа иного порядка. Не волнуйся, после такого отдыха мне любое дело по плечу. Как мальчики?
– Фрэнки меня немного беспокоит.
Мистер Коттедж взял со стола «Таймс». Его внимание привлекла колонка объявлений о пропаже людей. Текст гласил:
«Сесил, твое отсутствие вызывает слухи. Что говорить людям? Пиши на адрес в Шотландии. Ди вне себя от беспокойства. Мы выполним все твои распоряжения».
– Извини, что ты сказала, дорогая? – Он отложил газету.
– По-моему, у мальчика не лежит душа к бизнесу. Он говорит, что не чувствует в себе деловой жилки. Хоть бы ты с ним побеседовал. Фрэнки боится, что ему не хватит знаний. Сказал, что хотел бы изучать точные науки в политехе, проводить всякие опыты.
– Почему бы и нет? Толковая мысль! Вот уж не ожидал, что в нем откроются такие задатки. Я так и так хотел с ним поговорить. Теперь это будет наполовину легче сделать. Конечно, пусть занимается точными науками.
– Но как он будет зарабатывать на жизнь?
– Это приложится. Если хочет заниматься наукой, пусть занимается.
Мистер Коттедж говорил совершенно новым для жены тоном – без колебаний, спокойно, уверенно и решительно. Еще больше ее поразило, что он как будто не замечал своих новых интонаций.
Когда мистер Коттедж откусил кусок от хлеба с маслом, она заметила, что его что-то неприятно удивило и заставило поморщиться. Мистер Коттедж с сомнением посмотрел на бутерброд в своей руке.
– Ну конечно, – проговорил он. – Лондонское масло трехдневной давности. Постояло где-нибудь. Забавно, как быстро у человека меняется вкус.
Он опять взял «Таймс» и пробежал заголовки.
