— Вперед! — выкрикнул Бурмистров и швырнул в проем гранату. Не дожидаясь, когда рассеется дым и уляжется поднятая пыль, вбежал в форт и через плотное облако дал длинную автоматную очередь слева направо. Следом шумно, цепляясь носками сапог о битый кирпич, в помещение форта ворвалась штурмовая группа. В ответ раздались беспорядочные свинцовые очереди, смачно разбивающие штукатурку на противоположной стене, рикошетившие от потолка, норовившие сбить с ног.
Через рассеивающуюся дымовую завесу были видны нечеткие силуэты немцев, пытавшихся перегруппироваться и организовать контратаку. Снизу к ним подтягивались автоматчики, чтобы вытеснить штурмовую группу русских, сумевших проникнуть в форт. «А вот это у вас не выйдет!» — зло думал Бурмистров, командуя:
— Селезнев, закрепиться на позициях.
— Есть, закрепиться! — раздался задорный голос комроты.
Штурмовики, спрятавшись за перекрытия, рухнувшие со второго этажа, заблокировали проем и вели плотный встречный огонь. Пороховые газы наполняли помещение едким дымом. Пахло жженым порохом, нарастающий грохот лупил по барабанным перепонкам, а снаружи, не сбавляя натиска, по форту долбила гаубичная артиллерия. Каждое точное попадание снаряда сотрясало здание.
Немцы подтаскивали бетонные плиты, сбрасывали их в лестничные пролеты на штурмующих. Отступать им было некуда — бились с отчаянностью обреченных. Рядом, громко вскрикнув, упал боец из первой роты. Уже не подняться, пуля угодила в основание шеи. С правой стороны рухнул второй. Через громкое беспрестанное стрекотание автоматных очередей Бурмистров вдруг услышал глуховатый стук о каменную поверхность. Звук цилиндрического тяжелого предмета, скатывающегося по каменным ступенькам, не спутаешь ни с каким другим. Повернувшись, Прохор в трех шагах от себя увидел немецкую осколочную противопехотную ручную гранату с длинной деревянной ручкой и понял, что в запасе у него не более трех секунд. И тут в одно мгновение он осознал, что время для него остановилось, он даже перестал прислушиваться к шуму боя, звучавшего отовсюду, — вселенная сжалась до размеров небольшого уголка комнаты, где застыла граната. Пнув ее, Бурмистров тотчас бросился на пол, закрывая голову руками. Успел увидеть, как граната зависла в воздухе, а потом прозвучал взрыв, вместе с которым в каменную кладку, отчаявшись его уничтожить, ударили десятки мелких осколков.
В ответ бабахнули три наступательные гранаты, заставившие на какое-то время умолкнуть автоматные очереди, и в короткой тишине раздался вопрошающий отчаянный голос старшего лейтенанта Селезнева:
— Майор, ты живой?!
— Да что со мной сделается, — ответил Бурмистров, почувствовав, что на какое-то время от грохота разорвавшейся гранаты заложило уши. — Что там наверху? Как подрывники?
— Взорвали один бронеколпак, но пробиться с крыши вовнутрь пока не удалось. Мы тут целую роту положим, но не пробьемся.
— Пробиваемся на верхний ярус, — приказал Бурмистров и, швырнув на лестничный проем гранату, шагнул в коридор. Совсем рядом пронеслась пуля, едва не оцарапав своим горячим дыханием щеку. — Уничтожаем всех! Миша, держать немцев на втором этаже. Не давать им подниматься.
— Есть, держать немцев! — лихо отрапортовал капитан Велесов, швырнув вниз по лестнице «лимонку». Через секунду ахнул громкий гулкий взрыв, вырвав из лестницы несколько бетонных ступенек.
Протиснулись в самую верхнюю часть яруса. На этаже, забившись в дальний угол, отстреливалась немногочисленная группа фрицев. Ее закидали гранатами, а когда затих последний разрыв, вышли из-за укрытия.
Помещение было просторным. В трех комнатах обнаружили окровавленные бинты, раздавленные ампулы, кровати с одеялами. Комнаты были оборудованы под госпиталь. Обжитые помещения немцы покидали в спешке, что было видно по вещам, валявшимся на полу.
В других комнатах стояли кровати, наверняка в них размещались казармы.
Майор Бурмистров обходил комнату за комнатой, внимательно осматривая каждый угол. На полу лежали трупы, через которые, словно опасаясь запачкать сапоги, брезгливо перешагивали бойцы. Под подошвами трещало битое стекло, похрустывала расколоченная посуда. В угловом дальнем помещении этажа Прохор обнаружил комнату с большим старинным зеркалом. Подле него стоял шкаф с женской одеждой. Наверняка комната принадлежала жене одного из офицеров, решившей разделить участь мужа.
Внизу продолжался бой. Он то накатывался с остервенением, и тогда автоматные очереди звучали плотнее и ближе, порой к ним примешивался громкий дробный стук крупнокалиберного пулемета, то вдруг заметно ослабевал, звучал как бы издалека, сменяясь на короткие очереди и отдельные винтовочные выстрелы.
