Атака пехоты началась одновременно с пятнадцатиминутными огневыми ударами артиллерии и развивалась совершенно не так, как планировалось поначалу. Дважды пехота попала под огонь собственных орудий, унесших жизни полутора десятка бойцов. По телефонной линии связались с артиллеристами и потребовали перенести огонь в глубину немецкой обороны.
Обида на артиллеристов малость рассосалась, когда несколько дружных залпов артиллерии разрушили каменные стены и позволили штурмовым группам пройти через них. За штурмовыми группами устремилась пехота. А далее направились в сторону отдельно стоявшего равелина.
С пятиминутными пробежками в перерыве между залпами, прячась за разбитые дома и развороченную взрывами бронетехнику, штурмовые группы подошли ко рву равелина. Немцы, намотав нервы на кулак, терпеливо наблюдали за тем, как советские солдаты подступают ко рву, через который был перекинут узенький мосток, а потом открыли огонь из всех огневых точек, заставив русские батальоны отступить. На снегу остались лишь тела убитых советских солдат и тяжелораненых.
Особенно досаждали станковые пулеметы, установленные на верхних этажах здания, контролировавшие значительную площадь перед равелином. Майор Бурмистров передал артиллеристам точные координаты для стрельбы по объектам. Первым залпом гаубиц были уничтожены три огневые точки с восточной стороны. Вторым залпом удалось поломать часть кровли. Гарнизон, потеряв значительную часть личного состава, яростно огрызался.
Прохор отер с лица темную копоть. Каждый последующий шаг давался с трудом. Немцы, не жалея патронов, палили на всякое подозрительное движение, не давая подойти к ним вплотную.
Неожиданно ярко вспыхнула ракета, раздвинув густую черноту ночи ярким белым светом до линии горизонта. У каменной будки, стоявшей в нескольких метрах и служившей караульным помещением, Прохор увидел жестяную банку от немецкой тушенки, до верха заполненную окурками сигарет. Роскошь невиданная, в Советской армии сигарет не встретишь. Самое главное курево — махорка с дедовской грядки. И крепка, и после курева немцев бить помогает. Да так, что от них только перья летят!
Ракета погасла так же неожиданно, как и загорелась, оставив за собой рассеивающийся серый дым. Мерцали над головой далекие звезды. Их холодное свечение было равнодушно ко всему, что происходит на далекой земной поверхности.
Бурмистров возглавлял штурмовую группу, в которую входила стрелковая рота, точнее, то, что от нее осталось. Еще в группу входила рота минометчиков с восьмидесятидвухмиллиметровыми минометами, два взвода саперов и отделение «химиков». Для прикрытия группе были приданы два танка «Т-34» и батарея 12-миллиметровых орудий. Ударный кулак, что надо! Против такого не очень-то и попрешь. Но немцы продолжали упорствовать и крепко держали оборону.
Установилось относительное затишье. Атака застопорилась, натолкнувшись на упорное сопротивление. Немцы, не доверяя обманчивой тишине и ожидая очередной атаки, продолжали прощупывать позиции минометами и полковой артиллерией, разбивая стены, за которыми прятались солдаты.
Севернее Познани разгорелся нешуточный бой, чередовавшийся с кратковременными артналетами. Он то принимал острый характер, когда залпы сотен орудий сливались в один вой, а то вдруг переходил в стрелковую фазу, в которой можно было различить непрерывные пулеметные очереди немецких станковых пулеметов, свист разлетающихся мин и хлопанье полковых пушек. Автоматные перестрелки перерастали в продолжительную трескотню, то усиливающуюся, а то вдруг затихавшую. Трассирующие пули стремительно прошивали черное воздушное пространство. В небо то и дело взлетали белые и красные сигнальные ракеты.
Отзвуки боя звучали и с западной стороны, где глухо и тяжело гавкали гаубицы и мортиры.
Связист, белобрысый парень лет двадцати пяти, уже успел протянуть провод до штаба дивизии и, спрятавшись за обломком кирпичной стены, дожидался распоряжения майора.
Бурмистров молчал, прислушиваясь к звукам боя. Справа в развалинах домов разместилась стрелковая рота. А за разрушенным зданием с торчавшей металлической трубой, напоминавшим завод, укрылась минометная рота. Рискуя попасть под осколки разрывающихся снарядов, расчет подтаскивал к позициям ящики с минами, подыскивая наиболее удобную позицию для стрельбы.
— Товарищ майор, вас штаб вызывает, — произнес Миронов, протягивая трубку.
Опасаясь угодить под случайный осколок, Прохор согнулся и прокрутил ручку телефонного аппарата.
— Я Сокол! Как слышите меня? Прием.
— В чем дело, майор? Почему не наступаете? Прием, — узнал Прохор строгий голос командира дивизии.
— Нужна поддержка артиллерии. Немцы бьют плотным огнем. Не дают подойти ближе. Прием.
— Будет вам поддержка. Сейчас все заволокло дымом, ничего не видно. Придется немного подождать. Получасовая артподготовка, а дальше ваша очередь. Смотрите не оплошайте! Конец связи.
На передовой за куском стены может расположиться целый штаб. Здесь и связисты, без которых невозможно грамотно осуществлять командование, и заместители, хватает места даже для курьеров.
