Глянув в амбразуры, Гонелл не увидел позиции русских. Стена, состоящая из поднятой пыли, дыма, гари, заслонила не только вражьи позиции, она закрыла и небо. Показалось, что наступил вечер, и только стрелки часов, уверенно продолжавшие отсчитывать прожитые секунды, терпеливо и бесстрастно говорили, что это не так.
Эрнст Гонелл поднял трубку. И в ней была тишина — связь прервана. В полумраке он рассмотрел посыльных, лежавших на полу прикрыв голову руками, они продолжали, стиснув зубы, дожидаться артиллерийских ударов.
— Вы двое, ступайте к капитану Кройсбаху и соберите данные о погибших и раненых. Их должно быть немало после этого ада. А вы… — Он посмотрел на трех посыльных, уже поднявшихся, старавшихся выглядеть перед комендантом города-крепости боевито. Полевая форма, обсыпанная серой штукатуркой, потеряла первоначальный цвет, смотрелась неряшливо и грязно. Но под строгим взглядом Эрнста Гонелла никто из присутствующих не решался смахнуть с френча и с брюк налипший сор. — Вы поторопитесь к майору Шлоссеру в пехотный полк. Пусть он выделит солдат для переноски раненых. Налет может повториться в любую минуту, как только уляжется пыль. В крепости есть еще немало безопасных мест, где можно укрыть раненых. Связь должна работать через несколько минут, — строго посмотрел генерал-майор на связистов.
Подступы к крепости охранял батальон СС (наиболее боеспособное соединение гарнизона под командованием штандартенфюрера СС Маттиаса Эберле), десять человек из которого несли службу при штабе. На то были свои причины: существовала немалая вероятность, что в Цитадель может просочиться группа русских диверсантов.
Солдаты батальона СС существенно отличались от всех прочих защитников: лица невозмутимые; поступь, поворот головы, даже движение бровей выдавали в них людей, привычных к войне. Они взвалили на свои плечи куда больший груз, чем могли бы нести. Только благодаря усилиям батальона СС русские надолго застряли в районе Ротай, хотя могли выйти к форту «Раух» еще несколько дней назад. Не зная усталости, эсэсовцы стремились всегда попасть туда, где было особенно трудно, и очень часто их действия приносили успех. Батальон СС, где бы он ни находился, всегда оставался скрепляющим составом для остальных подразделений и одним своим появлением дисциплинировал разношерстные подразделения немецкой армии.
У дверей штаба стоял дежурный офицер, оберштурмфюрер Майер. Как и подавляющее большинство эсэсовцев первого набора, он был высоким белокурым красавцем. Настоящий ариец, по-другому и не скажешь (сейчас таких осталось немного, большая их часть сгинула в трудных сражениях первых лет войны). Как и положено офицеру СС, Майер знал всех своих предков до пятого колена, каждый из которых был чистокровным немцем.
Его глаза почернели от бессонницы, на щеках — трехдневная серая густая щетина. Генерал-майор Гонелл часто брал его с собой в город в качестве сопровождающего. Если для Третьего рейха наступит последний день, то эти парни из СС будут до последнего драться даже на ступенях Рейхстага. Жаль, что немецкая нация оказалась скупа на столь совершенные экземпляры человеческой породы, иначе давно бы уже переломила большевикам хребет.
— Все забываю вас спросить, Майер, вы давно в войсках СС? — поинтересовался Эрнст Гонелл.
— Еще до войны… С того самого времени, когда наши войска назывались резервными. — Уже уточняя, оберштурмфюрер добавил: — С тридцать седьмого года, когда наши подразделения были преобразованы в части СС «Тотенкопф».
— Как же вы попали в «Ваффен СС»?
— Мне хотелось принести большую пользу Третьему рейху, и, когда в тридцать девятом году объявили набор в учебный лагерь моторизованной пехоты в Дахау, я написал заявление о поступлении в него.
Эрнст Гонелл понимающе кивнул: именно эти ребята первого набора составили основу Третьей танковой дивизии СС «Мертвая голова».
— Знаю, что туда отбирали самых лучших.
— Считаю, что мне повезло, — скромно ответил Майер. — Те, кто не попал в танковую дивизию, были не хуже меня. Потом они не раз доказали свое право называться немцами.
— В каком батальоне вы воевали?
— В батальоне тяжелых танков. Последней моей машиной была «Пантера». Русский «Т-34» неожиданно выскочил из-за дома и перебил ей гусеницу с расстояния в пятьсот метров. Нам удалось выбраться через люки.
Комендант, выражая одобрение, кивнул:
— Вы хороший танкист, Майер, я видел, как в Позене вы воевали на «Тигре» с русскими танками. Сколько удалось подбить?
— Четыре танка. Но потом подбили и меня. Русские танкисты — бесстрашные парни!
— Как вы оказались в Позене?
— Командование решило, что во время окружения в Корсуне моя рота воевала недостаточно активно, и в качестве наказания отправило нас в Позен… В подразделении СС нас оставили, но вот боевые машины доверять не стали.
— Приходилось воевать под командованием генерала артиллерии Вильгельма Штеммермана?
Оберштурмфюрер Майер нахмурился:
