— Все верно, у нас есть целая минута, можешь помахать Цыпе ручкой, неизвестно, увидишь ли ты его когда-нибудь еще. Сдвинься к правому борту. Хватайся за оттяжку и свешивайся к самой воде.
— Лодка накренится.
— Накренится, да только не на тебя. Делай, что говорят.
С этими словами Псегрест ухватился за кончик гика[17], легко завел его за борт, повис лицом вверх, оставшись ногами в лодке, а спиной почти коснувшись воды. При этом парус подставился ветру всей своей немалой площадью. Трой ощутил рывок, следом за которым они начали быстро ускоряться.
Вторая лодка, шедшая бок о бок, зеркально повторила маневр: один моряк оттянул угол паруса, второй компенсировал его действия, свешиваясь с другого борта живым противовесом. Суденышки легкие, неустойчивые, склонные к опрокидыванию, за ними глаз да глаз нужен, одна надежда на слаженность экипажей. Но вроде знают свое дело: скорость резко возросла, расстояние до чудовища начало увеличиваться.
В Псегресте Трой был уверен, но в себе не очень, и потому не удержался от терзавшего с утра вопроса:
— Я же просил у тебя четырех людей, почему вас только трое?
— С тобой ведь четверо.
— Но я не ваш.
— Это и хорошо, ведь в таком случае я не обязан тебе платить.
— Так ты поэтому все время так радостно скалишься?
— Трой, а ты только сейчас об этом догадался?
Из волн за кормой с громким всплеском вынеслась увенчанная парой бивней огромная лошадиная голова на змеиной шее, уставилась вслед лодке, жалобно замычала.
— До встречи, Цыпа! — крикнул Псегрест и добавил для Троя: — Наш Цыпа велик и быстр, да только мы быстрее. Понравились наши игры?
— Ага, надо почаще с вами плавать, — ответил Трой, отплевавшись от попавшей в рот приличной порции противной морской воды.
Волны не такие уж и большие, но до головы достают.
— Я знал, что тебе понравится.
— А вы не пробовали этого Цыпу убить?
— Зачем нам это надо?
— Хотя бы ради бивней.
— Не все в этой жизни измеряется деньгами.
— Почему ты об этом не вспомнил, когда меня грабил?! Я ведь почти все деньги тебе отдал!
— Из головы вылетело, уж прости.
— Он ведь опрокидывает лодки, наносит ущерб.
— Наши не опрокидывает, мы с ним научились уживаться. А вот если кто-то чужой лезет на наши делянки, получает тот еще сюрприз.
— Так он у вас вместо цепной собаки?
— В самую точку попал — он наш главный песик, мы все его обожаем. Бывает, даже подкармливаем. Цыпа до безумия обожает копченую лососину, за нее он готов от рассвета до заката хвостиком вилять. Всегда возим кусочек с собой. Кинешь перед носом, и лодка ему уже неинтересна.
— А я-то голову ломал, что же вы делаете, если эта гора мяса застает вас при безветрии. Других чудовищ тут нет?
— Будешь много о них говорить, обязательно появятся.
— Ну да, вы, моряки, народ суеверный.
— Я — нет, я просто шучу так, а ты поверил. Что тут делать чудовищам? Морская вода быстро разлагает пепел, здесь он не успевает накапливаться. Только в концовках фиордов лежит на дне, но это на самом юге, среди снегов и льда. Царство вечного холода и могильного покоя. Если хочешь сгинуть в зубастой пасти, попробуй добраться туда по воде. Там и плавающих и летающих тварей хватает, они вечно голодные и злые, как взбесившиеся псы.
— Я видел летающую возле начала фиорда.
— Такое тоже бывает, если берега в заразе.
— Вон тот узкий залив — вход в первый фиорд. Я был здесь пять дней назад. Дальше таких фиордов будет три — считая этот.
— Я знаю.
— Откуда? Ведь третий не нанесен на карту.
— А ты когда-нибудь видел, чтобы я смотрел на какую-то карту? Все хранится здесь. — Псегрест постучал себя по голове.
— Видел его?
— Ага.
— Видимо, из-за таких, как ты, о нем много говорят. Слухи ходят.
— Вот и до меня они дошли три года назад. Всегда интересно было узнать, есть ли он на самом деле, пришлось сходить проверить.
— Так почему его не нанесли на карты?
— Я что тебе, картограф?
— Ну мог бы им сообщить.
— Ну да, конечно. А кто мне за это заплатит? Цыпа, что ли?
— Это вряд ли.
— А то я не знаю. Мне платят за икру стриги, за жирного лосося, за акулий плавник и печень намбы. Такие чудные наниматели, как ты, нечасто заявляются. Пусть эти картографы покажут монеты, я им и про третий фиорд, и про что угодно расскажу. А даром можно только за амбаром.
— Почему твоя лодка называется «Агат»?
— Тебе не нравится название?
— Хорошее название, но как-то с тобой не вяжется.
— Вяжутся шелудивые собаки на помойке, а я несколько лет махал кайлом, добывая радужные агаты.
— Шахтер?
— Хуже.
— Это как?
— Говорят, что ты сюда попал в заколоченном деревянном ящике. Так и было?
— Да.
— Меня тоже привезли в таком же ящике.
— Ты был рашмером?!
— Нет, мне не запачкали кровь пепельной гадостью. Для рашмера я рылом не вышел, а вот для каторги подошел в самый раз. Теренгерские рудники, ты о них еще не раз услышишь, там есть все или почти все — от честного олова до проклятых магических камней.
— А я думал, что ты все время был моряком. Не представляю тебя без моря.
