Вот и вершина: плоская, голая, чуть ли не сплошь затянутая ковром лишайников. Но вид с нее открылся чудесный. Слева можно разглядеть море: усыпанное большими и малыми островами, окруженными белой каймой прибоя, украшенное цветастыми пятнами мелководий. Справа ровной линией тянется верхушка гребня, далее он постепенно сливается с подножием невысокого холма, еще дальше холмов становится много, и они значительно выше первого. Ну а спереди…
Спереди все куда интереснее.
Местность за гребнем резко понижалась. Обрыв, которым море позади отделялось от суши, отсутствовал, не было даже намека на него, соленые воды омывали плоскую унылую равнину. Деревьев на ней почти нет, они лишь в отдельных местах виднеются и выглядят больными. С кустами дело чуть получше, но смотрятся тоже не очень. И травы почти нет, лишь редкие невзрачные пучки, где больше сухих стебельков, чем живых. Зато лишайников и мхов полным-полно. И какие-то там и сям торчащие обрывки голых ветвей. Выглядят мертвыми, кое-где их так много, что через них не так просто пробраться.
Миллиндра указала на ближайшие заросли «голых палок»:
— Это случайно не тессеркулла?
— В точку, она самая, — ответил сэр Транниллерс.
— Странно… не прячется и не похожа на ту, которая была на склоне.
— Я уже говорил, что хватает мест, где она ведет себя наглее избалованного кота. В на совесть сдобренной пеплом почве живут лавовые черви толщиной почти с руку, ими и питается, потому не видит смысла прятаться. У них ведь все равно нет глаз, да и на поверхность не выбираются.
— Значит, эта равнина сильно заражена? — спросил Трой.
— Судя по ее виду — так и есть. Высокая концентрация, это и без измерений понятно. Но нам, скорее всего, нипочем. Места, опасные для рашмеров, выглядят так, что такое в кошмаре не приснится. Навредить нам может только свежий пепел, и только в больших количествах. А это так себе, долина как долина, заражение здесь застарелое. Куда интереснее то, что располагается за ней. — Рыцарь протянул руку, указав пальцем вдаль. — Там цвет местности меняется, явно больше зелени. А пепла, наверное, меньше. И еще угадывается что-то вроде линии. Напрягите свои молодые глаза, скажите мне, так ли это?
— Похоже, что да, — с ноткой сомнения произнес Трой.
— Очень может быть, что это фиорд. Точнее, его борт.
— Один из тех, где вы были?
— Ну уж точно нет. Я был в начале и одного, и второго, причем посматривал с обоих мест на запад. Не припомню ничего похожего на эту равнину, уж ее бы я точно запомнил. Если это и правда фиорд, получается, что мы нашли начало того, который предположительно заканчивается приполярным озером. Ошибочно заканчивается, картографы маху дали — ведь никакое это не озеро. Ну что ж, у нас есть шанс исправить их ошибку. Надо лишь пройти по этой равнине и далее перебраться через три фиорда.
— Что?! — напрягся Бвонг. — Пройти через равнину?! Через заросли этой взбесившейся травы?!
— Привыкай, мальчик, далее тебе частенько придется прогуливаться поблизости от тессеркуллы. Если придерживаться простейших правил, ничего страшного не случится.
— А что за правила такие?
— Я разве не говорил?
— Вроде нет.
— Их всего два, и они простые. Первое: не упускай тессеркуллу из виду, замечай ее всегда и везде, как бы она ни пряталась. Второе: не приближайся к ней ближе, чем на две длины ее стеблей. А лучше на три. Как видишь, несложные — легко запомнить. Держите оружие наготове: где эта милая травка, там и другие пакости могут поджидать. Жаль, что нас так много, но идти недалеко, должны проскочить. Хотя загадывать нельзя, это ведь Краймор, наш поход — та еще авантюра. Плохо, что ничего лучше в голову не взбрело, слишком опасная затея, я уже не раз о ней пожалел, но не вижу альтернативы.
— Что плохого в том, что нас много? — удивился Храннек.
— Некоторые пепельные твари каким-то образом чуют добычу издали. Глазом не видят, носом не нюхают, но все равно узнают. Магия Краймора, не иначе. Замечать присутствие рашмеров гораздо труднее, мы ведь тоже слегка подпорчены пеплом. Один-два рашмера могут пройти по опасной территории, и вряд ли кто-нибудь о них узнает. Но три-четыре — уже куда хуже. А нас девять.
— Десять, — прогудел Бвонг, показывая клетку с нахохлившимся Фдучем.
Шагать через заросли тессеркуллы не так уж страшно, как казалось раньше. Она даже не шевелится, выглядит мертвой. Основания стеблей или изогнуты и неглубоко зарываются в землю, частично скрывшись с глаз, или вообще не прячутся, стоят, втянув боевую часть в себя, оставив самые кончики. Они-то и выглядят теми самыми «мертвыми палками», которые сразу бросились в глаза с вершины гребня.
Иногда приходилось проходить мимо хищных побегов на дистанции броска тяжелого копья. Причем далеко бросать не придется, почти без замаха. Но даже в таких случаях тессеркулла ни единым движением не реагировала на близость добычи.
А сэр Транниллерс беспрестанно вещал на разные лады об одном и том же:
