В рассказе очевидца впервые подробно было описано, как именно Сечин и один из его заместителей участвовали в процессе и контролировали каждый этап. Чтобы гарантировать нужное решение, Кремль отправил судей в подмосковный санаторий и оплатил все расходы, чтобы они там написали свой вердикт. В те дни в Кремле по-прежнему не были уверены в их лояльности. Именно в этот момент под давлением Кремля обрушилась вся судебная система. Нужно было сделать так, чтобы бизнес-партнеры Ходорковского не смогли подкупить судей и смягчить приговор. В санатории агенты спецслужб не сводили с судей глаз.
Сечин и его заместитель в администрации президента генерал ФСБ Владимир Каланда, жена которого, по чистой случайности, конечно, была вице-президентом «Роснефти» по правовым вопросам, пристально наблюдали за ситуацией. Когда одна из судей отказалась ехать в санаторий в сопровождении полиции, Каланда наведался к председателю Мосгорсуда Ольге Егоровой, работавшей в судебной системе с советских времен, и напомнил, что ее подчиненные должны выполнять все указания начальства.
За месяц в санатории судьи так и не смогли закончить с вердиктом — выяснилось, что пожеланиям Кремля хоть как-то соответствовала лишь часть решения. В дело вмешалась Егорова и велела коллегам отбросить все сомнения. По свидетельствам очевидца, одна из судей заговорила о безосновательности обвинений, но Егорова с самого начала знала, как должен выглядеть вердикт.
— Если я приняла решение, я никогда его не изменю, — сказала она коллеге.
Мосгорсуд отказал в рассмотрении свидетельств этого очевидца, назвав его показания «выдумкой», не требующей комментариев. И когда наконец вердикт был зачитан в суде, выяснилось, что он мало чем отличался от обвинений прокуратуры. Выглядело так, словно текст скопировали из прокурорских бумаг. Решение включало массу свидетельских показаний, которые прокуроры цитировали дословно. Судьи отвергли все аргументы защиты, за исключением обвинения, связанного с приватизацией «Апатита», по которому вышел срок давности.
— Ощущение такое, что это просто несколько видоизмененные слова прокурора, — качая головой, сказал пожилой отец Ходорковского, услышав первую часть вердикта.
— Суд полностью встал на сторону прокуратуры, — прокомментировал один из адвокатов Ходорковского.
Вердикт, который судьи зачитывали в течение двенадцати бесконечных дней, был суровым. Ходорковского приговорили к девяти годам лишения свободы за уход от налогов, обвинение было предъявлено задним числом. Один пункт обвинения в мошенничестве был связан с приватизацией НИИ «Апатит» в 1995 году, и по нему еще не вышел срок давности.
И хотя решение было предопределено, оно стало для всех шоком. В зале суда слышались рыдания. Жена Ходорковского едва сдерживала эмоции. Сам он был бледен как мел — словно не ожидал такого, словно надеялся, что кремлевская машина вдруг проявит к нему снисходительность или что справедливость восторжествует. И хотя все то время, пока зачитывались остальные части приговора, Ходорковский сидел в клетке и, глядя в потолок, слушал свой приговор, в конце он собрался с силами и выступил с последним протестом. Когда посетители начали выходить из зала, он встал на скамейку и прокричал репортеру «Это противозаконно!» Вооруженные приставы пытались ему помешать, а он кричал: «У вас нет законных оснований!»
Ходорковский, возможно, все еще надеялся на снисхождение, но к моменту рассмотрения апелляции — что произошло через пять месяцев, в сентябре 2005 года — Кремль еще сильнее сжал тиски. Сечин потребовал от Егоровой ускориться с апелляцией: в Кремле нервничали из-за того, что скоро заканчивался семилетний срок давности по делу о мошенничестве с приватизацией НИИ «Апатит». Остальные обвинения предполагали лишение свободы только на четыре, три и полтора года. И хотя в деле было еще одно обвинение в мошенничестве с использованием векселей для налоговых схем, срок давности по которому тоже составлял семь лет,
Кремль, по-прежнему озабоченный приданием легитимности этому процессу, опасался, что он выглядит не слишком законно. Дело против Ходорковского должно было восприниматься как торжество правосудия — только тогда отъем «Юганскнефтегаза» был бы оправдан. Егоровой пришлось состряпать апелляционное решение до истечения срока давности по «Апатиту», иначе Кремлю грозил бы иск в Европейский суд по правам человека.
