— Я сказал ему, что Ходорковский — убийца, — заявил участвовавший в разговоре западный посредник. — Догадливый Бейкер сразу все понял.
Привлечь техасскую фирму помог и некий нравственный релятивизм. Люди, с которыми американские адвокаты имели дело в России, казались не столь опасными, как лидеры Ближнего Востока, с которыми им тоже приходилось сотрудничать.
— Из всех мест в мире, где Богу с его безграничной мудростью вздумалось разместить нефтяные месторождения, Россия казалась одним из самых цивилизованных регионов, если сравнивать с прочими мерзавцами типа Каддафи и Хусейна, — сказал западный посредник. — В этой шайке Миллер выглядел пай-мальчиком.
Алексей Миллер являлся всего лишь представителем Путина. Даже если он и был похож на пай-мальчика, это не имело значения, потому что на самом деле «Газпромом» командовал Путин. Однако фирме Baker Botts новые связи должны были принести выгоду. Она тесно работала с «Газпромом», затем более десяти лет сотрудничала с «Роснефтью», что в итоге открыло возможности и для Exxon: с «Роснефтью» была заключена стратегическая сделка на 3,2 миллиарда долларов, планировалось совместное исследование Арктики и Черного моря и поиск новых нефтяных месторождений. Фирма также помогла «Роснефти» отбиться от исков, предъявленных менеджерами ЮКОСа и «Менатепа». Как свидетельствует электронная переписка, фирма даже шла на нарушение закона, помогая юристам «Роснефти» в подготовке решений для суда в Армении. Так государственный нефтяной гигант защищался от исков «Менатепа».
В процессе продажи «Юганскнефтегаза» Путин нащупал главную слабость Запада: в конечном итоге его финансовые интересы перевесили опасения по поводу злоупотребления его режимом законами и демократией. На Западе же самонадеянно считали, что Россия больше не представляет опасности, что после развала СССР она прошла через ужасные потрясения и теперь Западу остается только прибрать к рукам ее энергетические ресурсы. Интеграция России с Западом означала, что со временем она станет частью глобальной системы, в которой ей придется следовать тем же правилам, что и другим странам. Темерко считал, что США и Россия заключили некий пакт о ненападении, и теперь Путин и его люди могли вести себя так, как им заблагорассудится.
Между тем Кремль забирал под контроль новые значительные денежные потоки, что однажды могло бы позволить ему помериться силами с Западом. Государственный захват нефтяного сектора продолжился летом 2006 года, когда «Роснефть» провела первичное размещение акций на западных рынках на сумму в 10,4 миллиарда долларов. К тому моменту компания стоила уже около 8о миллиардов — до приобретения «Юганскнефтегаза» ее стоимость не превышала 6 миллиардов. BP урвала кусок за миллиард долларов, другие международные нефтяные компании также приобрели внушительные доли. Мировые инвесторы не сомневались, что Кремль и далее будет поддерживать «Роснефть» в ее желании забрать остатки ЮКОСа, а цены на нефть будут стремительно расти. Все это служило легитимации путинского режима, способствовало дальнейшей интеграции в рынки Запада и усиливало влияние Кремля. В перспективе открывались безграничные возможности.
— Раньше им хотелось просто кофе и, возможно, салат, — сказал Темерко. — Но когда принесли салат, выяснилось, что они готовы съесть все, что предлагается. Аппетит приходит во время еды, — усмехнулся он.
В 2007 году остатки ЮКОСа ушли с молотка, а западные нефтяные компании и финансовые институты этому лишь поспособствовали. Фактически Путину и его людям было предоставлено удобное прикрытие. Во-первых, не российское государство, а консорциум западных банков, возглавляемый французским Société Generale, подал в 2006 году заявление о банкротстве ЮКОСа на 482 миллиона долларов непогашенных займов. И хотя о банкротстве заявили западные банки, за процессом стояли «Роснефть» и Кремль. Лондонский адвокат Тим Озборн, представлявший интересы осажденного «Менатепа», сказал, что западные банки, несомненно, действовали в интересах «Роснефти». И, конечно, через три дня после подачи заявления именно «Роснефть» выкупила у них невыплаченные долги.
