Но был еще один олигарх, максимально приближенный к Путину. Справа от Путина, время от времени что-то нашептывая ему на ухо, пристроился Сергей Пугачев. Все прочие нервничали, но Пугачев оставался спокоен. Пока Путин привыкал к своей новой роли, они общались много раз на дню. Позже в тот же день по предложению Пугачева Путин устроил для олигархов прием. Мероприятие проходило уже без телекамер, но тоже было весьма символичным. Пугачев предложил встретиться с магнатами в неформальной обстановке и убедить их в том, что президент не ставит целью развязать войну. Однако место, выбранное для «дружеской» вечеринки с шашлыком, таило некий посыл. Дача Сталина в лесном массиве на окраине Москвы практически пустовала после его смерти в 1953 году. Телефоны, по которым диктатор отдавал свои приказы, не демонтировали. Кушетка, на которой он спал, оставалась в его кабинете. Казалось, само время застыло в тот момент, когда Сталин, бодрствуя сутками, составлял здесь списки врагов народа из элиты страны. Олигархов пригласили на дачу, откуда Сталин отправлял людей на смерть, — тот период назвали Великой чисткой. Путин, в рубашке и джинсах, пытался выглядеть расслабленным и понятным. Пугачев сказал, что до этого Путин видел магнатов только по телевизору и не понимал, как себя с ними вести. Но если ему пришлось нелегко, то олигархи чувствовали себя гораздо хуже. Никто не решался бросить вызов новому президенту.
— Достаточно уже того, что он позволил нам уйти, — вспомнил Пугачев слова одного из них.
Все это время Пугачев стоял за сценой. Когда магнаты столкнулись с рейдами и налетами налоговиков, он полагал, что обстановка все еще под его контролем. Он продвинул своего человека в кресло президента, а на место шефа ФСБ поставил союзника. Он лично выбрал нового руководителя Федеральной налоговой службы — им стал Геннадий Букаев, его партнер из Башкортостана, где Пугачев имел долю в нефтяном секторе. Пугачев же способствовал назначению Владимира Устинова на место генпрокурора — нужно было положить конец расследованию по Mabetex. Через свой Межпромбанк Пугачев раздавал наличные направо и налево. Купил квартиру для Устинова, квартиру для его заместителя… Чтобы работать с Пугачевым, олигархи выстраивались в очередь.
— Они постоянно обращались ко мне со словами: «Нужно сделать рейдерский захват и отнять бизнес у такого-то». — И он рассмеялся — в его словах чувствовалась глубокая ностальгия.
По информации одного источника, на поклон к Пугачеву приходил даже бывший протеже Березовского Роман Абрамович, застенчивый и вечно небритый нефтяной трейдер. Впоследствии Абрамович жаловался тому же источнику, что даже успел обо всем договориться с Пугачевым, однако пресс-атташе Абрамовича отрицал сам факт подобного разговора. Одна московская газета окрестила Пугачева новым «фаворитом» Кремля, другие называли его новым «серым кардиналом», который вместе с людьми Путина из петербургского КГБ перехватывает финансовые потоки. Его представляли идеологом новой политики, предполагавшей держать олигархов на равном расстоянии от власти — в чем он, конечно, не признался, но в те времена, похоже, он поддержал эту идею, о чем свидетельствовало его привилегированное положение.
Несмотря на то, что некоторые олигархи, например, Пугачев и Абрамович, оказались более равными, чем остальные, власть постепенно нейтрализовала возможные угрозы. За несколько дней до встречи Путина с магнатами Гусинскому было сделано предложение, от которого нельзя было отказаться. Новый министр печати Михаил Лесин сказал, что тот должен продать империю «Медиа-Мост» государственному монополисту «Газпрому» за 473 миллиона долларов долговыми обязательствами и 300 миллионов долларов наличными — в ином случае Гусинского ждет тюрьма. Долговые обязательства, про которые упомянул Путин в разговоре с Юмашевым, в основном принадлежали газовому гиганту, а «Медиа-Мосту» надо было платить по счетам. Гусинский быстро согласился — он не хотел больше ночевать в Бутырке. К моменту встречи олигархов в Кремле прокуратура заявила, что все обвинения против Гусинского сняты.
Вскоре после этого Гусинский покинул страну, а потом заявил, что его заставили подписать сделку «под дулом пистолета». Таким образом, он опроверг собственные заявления. Сообщения о сделке повергли элиту страны в шок. Становилось ясно, насколько далеко способен зайти режим в попытке получить контроль над независимыми медиа. Люди Путина использовали систему уголовных судов как грубый шантаж ради последующего захвата бизнеса. Для них такая тактика была обычным делом.
Однако Путину предстояло выдержать последнюю схватку с медиамагнатами. С самого начала Кремль нацеливался именно на них. Путин был одержим идеей власти над СМИ, он помнил, как с помощью телеканала Березовского из никому не известного чиновника он превратился в самого популярного лидера страны. Путин знал, что без контроля над федеральными телеканалами все может измениться в любую минуту.
