Налет на Гусинского в первые дни правления Путина был не только явным сигналом от новых кремлевских хозяев из КГБ. Через десять дней после инаугурации Путин обнародовал свои далеко идущие новые планы по обузданию полномочий региональных губернаторов: эти меры были придуманы для того, чтобы предотвратить объединение губернаторов против Кремля, как уже однажды случилось, когда они выступили за Лужкова и Примакова. Предложенное законодательство лишало губернаторов мест в Совете Федерации. На тот момент они успели освоиться в СФ, долгое время препятствовали увольнению Скуратова с поста генпрокурора и стали довольно независимой политической силой. Лишение губернаторов парламентских мест означал и конец их депутатской неприкосновенности в уголовных преследованиях; кроме того, предложенные меры давали президенту право увольнять губернаторов, если против них инициировано расследование, что еще отчетливее указывало на невозможность дальнейшего отклонения от курса Кремля. В качестве следующего шага по установлению повсеместного контроля Путин назвал семерых кремлевских уполномоченных — в каком-то роде супергубернаторов — для наблюдения за семью регионами. Из них пятеро были генералами ФСБ и двое — лояльными Кремлю политиками. Все они быстро получили посты.
Березовский был уверен, что такое законодательство приведет к разрушению демократических достижений эпохи Ельцина. 31 мая он написал Путину открытое письмо, заявив, что его предложения являются «угрозой территориальной целостности России и демократии». Письмо опубликовали на первых полосах почти все московские газеты, а телеканал Березовского ОРТ осветил обращение во всех вечерних новостных выпусках. Один из друзей Березовского, магнат, имевший тесные связи со спецслужбами, в частности, с Примаковым, посоветовал ему притормозить:
— Я сказал: «Боря, хватит. Что ты делаешь? Твой парень стал президентом. Чего тебе еще нужно?» А Березовский ответил: «Он диктатор». Он раньше всех заметил в нем диктаторские замашки.
Но тогда голос Березовского звучал одиноко, а его предупреждений об угрозе демократии никто не слышал. Заседавшие в Кремле близкие к Семье чиновники, в том числе глава администрации Александр Волошин и его заместитель Владислав Сурков, вошли в команду разработчиков плана по усмирению губернаторов. А в это время за сценой воплощались планы по обузданию медиа. Кремлевские чиновники словно мстили тем силам, из-за которых чуть не оказались в тюрьме и которые год назад принесли им столько неприятностей. Юмашев утверждал: на обсуждении этих вопросов с Путиным было четко оговорено, что любые нападки на НТВ будут считаться попранием свободы слова. Но ни Юмашев, ни Волошин и пальцем не пошевелили, чтобы остановить кампанию по возвращению телеканалов под контроль государства. Мало того, сам Волошин активно в ней участвовал.
— Путин сказал мне, что Ельцин останется позорным пятном в истории, — вспоминал Юмашев. — Он сказал, что все учебники по истории будут рассказывать о Семье, причем там будет сплошная ложь, и все из-за НТВ. Путин сказал: «Почему я должен с этим мириться? Почему мы должны позволять им дискредитировать режим? Почему я должен прощать им ежедневную ложь?» Я сказал, что свобода слова — самый важный институт власти. Нам следует об этом помнить. А он сказал, что при слабом режиме мириться с этим нельзя. Мириться можно, когда режим силен, но когда он ослаблен, сносить такое нельзя. И поступил так, как посчитал нужным.
Манера Путина вести разговор представляла собой типичную манипуляцию по шаблону КГБ: он давил на тайную неприязнь Семьи к НТВ — ведь годом ранее канал постоянно унижал приближенных Ельцина и полоскал в коррупционных скандалах, именно это в конце концов и вынудило Ельцина досрочно передать власть. Путин сознательно эксплуатировал чужие страхи, заявляя, что подобная свобода слова в будущем отразится на Семье, так как для атаки на телеканал ему нужно было заручиться ее поддержкой.
— Он смотрел на НТВ как на канал, который не информирует людей, а протаскивает интересы владельца, — сказал Юмашев. — Он сказал: «Они под колпаком. Они задолжали государству. Если бы не этот долг, я бы их не тронул. Но они сами себя скомпрометировали, и нам следует этим воспользоваться».
Рейд на «Медиа-Мост» Гусинского стал началом беспрецедентной кремлевской кампании. Путин, Волошин и другие представители Семьи выступили против олигархов ельцинской эпохи. Путин убивал саму возможность противостояния своей власти. Всего-то и нужно было устроить так, чтобы цель сама себя скомпрометировала — а дальше подключался правоохранительный аппарат. В деятельности любой компании несложно было найти реальные нарушения закона, особенно после турбулентных лет правления Ельцина.
