К востоку от Москвы, за Уральскими горами, где березовые рощи сменяются тайгой и болотами, лежит обширная нефтеносная Западно-Сибирская равнина. В шестидесятые годы геологи обнаружили здесь огромные залежи нефти и газа, и с тех пор этот регион стал главной опорой советской империи и ее самых смелых амбиций. Именно здесь таился секрет имперской мощи.
Инженеров, бурильщиков и геологов, осваивавших эти суровые территории, почитали как героев. Зимой в мерзлоте, при экстремальных температурах, а летом среди непроходимых озер и кишащих комарами болот они возводили буровые установки и прокладывали трубопроводы. Благодаря их подвигу к концу восьмидесятых годов Советский Союз стал крупнейшим в мире производителем нефти и газа. Добыча велась безостановочно — необходимо было выполнять планы, которые составляло Политбюро ЦК КПСС. Скважины заливали водой, чтобы вытеснить нефть, которая кормила ненасытный военнопромышленный комплекс. Здесь добывалось две трети всей нефти, и советская система жила за счет этих месторождений. Без учета Ближнего Востока, советские ископаемые составляли 40 % мировых запасов газа и 12 % нефти.
Большая часть нефти и газа продавалась внутри страны по низким фиксированным ценам, что позволяло субсидировать массовое производство танков и другого вооружения. Однако экспорт нефти имел стратегическое значение: черное золото служило инструментом глобального влияния СССР. Экономика ГДР в основном строилась на торговле советской нефтью и газом за долю от мировой цены, другие страны восточного блока тоже жили за счет подобных сделок.
За экспортом нефти ревниво следили и люди из КГБ. Прибыли, которые государственный монополист «Союзнефтеэкспорт» получал за счет разницы между внутренними и мировыми ценами (последние были в шесть раз выше), позволяли заполнять казну твердой валютой, финансировать операции на Ближнем Востоке и в Африке, подогревать восстания и вооруженные конфликты и стимулировать активные действия по расшатыванию Запада.
Когда СССР рухнул, а управленческо-производственные связи разорвались, нефтяная промышленность распалась на четыре вертикально интегрированные производственные компании: «Лукойл», ЮКОС, «Сургутнефтегаз» и «Роснефть». И хотя номинально они по-прежнему контролировались государством, в основном ими управляли директоры — нефтяные генералы советских времен. Одновременно свою долю пытались урвать организованные преступные группировки, наводившие ужас на региональные города. Кроме того, за годы неумелого советского управления месторождения в Западной Сибири истощились, и объем добычи нефти значительно снизился. Однако, оставаясь за сценой, в первой половине 1990-х годов большую часть экспорта нефти контролировали люди из внешней разведки КГБ. До 80 % выработки нефтедобывающая промышленность должна была продавать по фиксированным внутренним ценам государству, которое на тот момент разрешило использовать систему
Однако в 1990-х годах стратегические и наиболее доходные секторы промышленности были распроданы через залоговые аукционы, и многие золотые жилы страны перешли в частные руки. Управление ЮКОСом и «Сибнефтью» выкупили приближенные к правительству молодые банкиры по цене 300 и 100 миллионов долларов соответственно. В их число вошли Ходорковский и Абрамович, а сделкам способствовал сам Березовский. Доступ к капиталу магнаты получили благодаря управлению государственными казначейскими счетами, что и помогло им выиграть битву за ресурсы страны. Агентам КГБ такие суммы и не снились.
Последствия были чудовищны. Продажа нефти, несмотря на низкие в тот момент мировые цены, по-прежнему составляла большую часть экспортных доходов. Например, заполучив компанию в 1996 году, люди Ходорковского сразу основали собственные торговые сети. Нефтяные доходы аккумулировались на частных офшорных счетах группы Ходорковского «Менатеп», а ее руководство нашло лазейки в законодательстве и минимизировало налоговые выплаты. Приватизация денежного потока от экспорта нефти изменила расстановку сил, и баланс власти неуклонно смещался в пользу магнатов. Ходорковский, Березовский и подобные им люди стали полноправными олигархами. Теперь они могли подкупать чиновников и оборачивать результаты парламентских выборов в свою пользу. По словам бывшего офицера КГБ и нефтяного трейдера Андрея Панникова, переход нефтяной промышленности и торговли в частные руки угрожал целостности России, этого не должно было произойти:
— Я бы никогда не разрушил государственную монополию. Я бы оставил весь экспорт в руках государства.
