Однако попавшая в частные руки нефтяная индустрия представляла более сложную задачу. В Петербурге силовики воспользовались правоохранительной системой города и с легкостью расправились со своими конкурентами. Но обуздание московских олигархов было принципиально иной задачей. Даже при всей власти, которой союзники Путина располагали через ФСБ, они не могли взять под контроль всю систему правоохранительных органов. К тому же московские магнаты были известными на Западе фигурами, а основанные ими компании торговали на западных рынках. На кону стояла способность страны привлечь внешние инвестиции, что, как понимал прагматичный Путин, было по-прежнему необходимо для ускорения экономического восстановления России после кризисов девяностых годов.
Силовики начали с так называемой операции «Энергия». Семья теперь чувствовала себя в безопасности и продолжала верить в то, что Путин — это человек рынка. Для нее он был президентом в процессе становления, постигающим искусство управления страной. В первый год Путин интенсивно осваивал английский язык и скорочтение, изучал администрирование и историю российского государства. Связанный с КГБ банкир сказал: «Система подготовки руководителей рухнула».
Семья не сомневалась в лояльности и послушании Путина и, похоже, была уверена, что пока сама управляет экономикой. К тому же он сразу дал понять, что надолго оставаться в президентском кресле не собирается. Семья чувствовала себя настолько комфортно и была так далека от мысли, что какие-то петербургские кагэбэшники замахнулись на нефтяную промышленность, что заговорила о приватизации последней государственной компании «Роснефть». Роман Абрамович давно приглядывался к ней — еще в 1997 году они с Березовским хотели объединить ее с «Сибнефтью». Теперь, как сказал Пугачев они думали, что обеспечили свое будущее. Волошин даже успел подготовить указ о приватизации «Роснефти», и документ ждал подписи Путина. Абрамович аккуратно лоббировал сделку. По словам Пугачева, в знак признательности от Абрамовича в холле резиденции президента в Ново-Огарево внезапно появились коллекции дорогих итальянских костюмов и обуви.
— Я сказал: «Володя, зачем тебе это нужно? Ты — президент самой большой в мире страны. Ты сам можешь себе купить новый костюм! Тебе не нужны взятки. У тебя попросят что-то взамен».
Для Пугачева эти увертюры Абрамовича стали последней каплей. Впрочем, пресс-атташе Абрамовича категорически отрицает этот факт.
Пугачев полагал, что отдавать Семье последнюю государственную нефтяную компанию нельзя. Он привел Путина к власти, и благодаря этому его положение стремительно укреплялось. В зависимости от политического императива, он лавировал между петербургским силовиками и Семьей, часто скрывая свои истинные намерения. Однако сейчас он сознательно выбрал сторону силовиков.
— Они пригласили президента на дачу к Волошину. Вызвали его к себе. Это было совершенно ненормально, — вспоминал
Пугачев. — Я сказал: «Почему ты туда едешь? Зачем это нужно приватизировать, что ты об этом думаешь? В бюджете нет денег. Как ты будешь жить без „Роснефти“, откуда возьмешь зарплаты?»
А петербургские силовики уже выстраивали собственную линию защиты, не собираясь отдавать «Роснефть» в частные руки. Как утверждал связанный со спецслужбами крупный банкир, за спинами Семьи они постепенно создавали систему параллельного управления. Процессом руководил преданный Путину замглавы администрации президента Игорь Сечин. По словам банкира, за этим процессом стоял также предположительно бывший агент КГБ и близкий соратник Путина по петербургскому нефтяному терминалу Геннадий Тимченко. В те дни, как утверждал банкир, Тимченко был одним из самых влиятельных фигур в окружении президента.
— Как только Путин стал президентом, Тимченко сразу получил безграничную власть. Но он был невидимкой. Нигде не светился, — сказал близкий к Путину человек. (Адвокаты Тимченко передали его слова: любое предположение о его причастности к созданию параллельного правительства были «ложью, граничащей с абсурдом». Тимченко «никогда не влезал в политические вопросы и никогда не обсуждал их ни с Путиным, ни с кем-либо из его администрации или министров».)
Первой задачей группы было добиться избрания Путина на второй срок, независимо от того, что думает об этом он сам. Для этого им следовало укрепить свои позиции.
— Их задачей было получить больше денег, — сказал банкир. — Их беспокоило то, что некоторые секторы экономики находились под контролем Абрамовича и Семьи.
Многочисленная когорта комитетчиков уже выбирала мишени в нефтяном секторе. Поначалу первым в списке шел западносибирский «Сургутнефтегаз» под управлением Владимира Богданова — директора с советских времен. Но Богданов и «Сургутнефтегаз» уже успели установить тесные связи с людьми Путина через Тимченко, чья торговая компания обладала почти монопольными правами на экспорт продукции нефтеперерабатывающего завода «Кириши».
