— Тимченко привел Богданова в Кремль на чай, чтобы познакомить с Путиным, — сказал связанный со спецслужбами банкир. — И Богданов сказал Путину: «Это ваша компания. Я к вашим услугам. Просто скажите, как тратить деньги».
Вначале силовики попрактиковались на «Лукойле» — на тот момент это был крупнейший нефтяной концерн страны, возникший после краха Союза в результате слияния трех западносибирских предприятий при участии бывшего замминистра СССР по нефти и газу Вагита Алекперова. Этот хитроумный азербайджанец стал одним из отцов-основателей обновленной российской нефтяной промышленности. Он всегда был близок к российской разведке. Раньше «Лукойл» продавал нефть через «Юралс» — торговую компанию, основанную партнером Тимченко Андреем Панниковым. Вскоре люди Путина взялись за «Лукойл».
Первый залп прогремел летом 2000 года, параллельно с первой атакой на олигархов. Налоговая полиция обвинила Алекперова в сокрытии налогов и открыла на него уголовное дело. Как утверждали правоохранители, налоговые расследования шли по всей отрасли. Позже было заявлено, что через офшорные зоны из России было выведено 9 миллиардов налоговых средств. Но давление на «Лукойл» начало усиливаться только в сентябре 2002 года. Ранним осенним утром неизвестные люди в милицейской форме и в масках похитили вице-президента «Лукойла» Сергея Кукуру: их с водителем обездвижили, предположительно вколов героин, и надели им на головы мешки. Кукура вернулся лишь через тринадцать дней, очевидно, гадая, кто мог стоять за нападением. Спустя еще четыре месяца полиция прекратила расследование похищения. За неделю до этого правительство объявило о том, что «Лукойл» согласился выплатить 103 миллиона долларов в качестве возврата налогов — именно такая сумма, по утверждению правительства, была недополучена из-за операций «Лукойла» через внутренние офшорные зоны.
Алекперов и «Лукойл» пришли к компромиссу с правительством, и теперь, как и в случае с Сургутом, в формальной передаче активов государству не было необходимости. Позднее один из исполнительных директоров нефтяной отрасли рассказал мне, что Алекперов согласился выделить часть акций лично Путину и управлять ими от его имени. Такая схема работала для прикрытия Кремля и применялась в стратегических отраслях промышленности. (В самом «Лукойле» наличие такой системы отрицают.)
Несмотря на то, что «Лукойл» быстро пошел на уступки новым хозяевам, огромная часть нефтяного бизнеса еще оставалась вне досягаемости Кремля. Движимые желанием исправить такой недочет, силовики создали тупиковую ситуацию. Этот момент определил дальнейший курс правления Путина, изменил суть нефтяной промышленности и установил некую форму государственного капитализма под управлением круга доверенных лиц, где стратегические денежные потоки перенаправлялись в руки близких союзников. Власть людей Путина укрепилась, и теперь эта сила была готова вернуться на мировую арену. В результате конфликта богатейший бизнесмен потерпел крах, а юридическая система России изменилась до неузнаваемости.
Михаил Ходорковский стал самым активным адептом идеи западной интеграции: он открыто приглашал к сотрудничеству западных лидеров и инвесторов, первым попытался внедрить в своей компании западные методы корпоративного управления и обеспечения прозрачности процессов — и это после многолетних грязных игр на российской бизнес-сцене по всем канонам социального дарвинизма. Силовики же хотели отодвинуть его и перехватить контроль над месторождениями ЮКОСа. Этот конфликт стал битвой за будущее страны, а ее итог предопределял возрождение Российской империи и способствовал усилиям Путина по восстановлению страны как независимой и противостоящей Западу силы. Однако это был еще и очень личный конфликт, уходящий корнями в конец 1990-х годов, — именно тогда Ходорковский забрал один из последних каналов для перекачки черного нала у ближайших союзников Путина, которые раньше были ключевыми звеньями в операциях КГБ по переправке средств Компартии на Запад. Приобретение Ходорковским Восточной нефтяной компании (ВНК) стало одной из последних крупных приватизаций девяностых годов. Казалось, он увел ее прямо из-под носа у людей Путина, и это переполнило чашу их терпения.
— Это был первый конфликт между группировкой Путина и ЮКОСом, причем весьма серьезный, — сказал бывший замминистра энергетики Владимир Милов. — Именно тогда все и началось.
Отсюда все это кажется теперь невероятно далеким: мы сидим в отделанной дубом переговорной в лондонском офисе Михаила Ходорковского, окна выходят на зеленый Ганновер-сквер. После десятилетнего заключения и вынужденной эмиграции он заявляет, что в те дни и понятия не имел о существовании связей между ВНК и людьми Путина из КГБ.
— Если бы я знал, что ВНК представляет интерес для ФСБ, я бы, вероятно, не стал бы так рисковать, — сказал он.
Он носит простые стеганые куртки, похожие на ватник заключенного, который ему приходилось носить в сибирской колонии, словно теперь это стало привычкой.
