- Эй, уж не Оуэн ли поехал навестить брата? - раздалось рядом сбивчивое бормотание, и из-за снежной пелены появился Мертон. К удивлению Моргана, он шел прямо, лишь немного пошатываясь, и речь его была менее бессвязной, чем обычно, а на поясе висел револьвер.
- Теперь они это говорят? - спросил Мертон, - Что он уехал?
Морган кивнул:
- Да, но у Оуэна нет братьев. Живых.
Мертон сдвинул на затылок шляпу.
- Хенк никогда не говорил о своей семье, всегда пытался увернуться от вопросов на эту тему, так что я об этом не осведомлен.
- Но как тогда... - начал Морган и осекся. "...Как тогда они, кем бы они ни были, узнали о том, что О'Руни - кузен издателя и самым верным ходом будет адресовать записку именно Майклу. Ведь это ему одному, Моргану Джуннайту, посвященному волею случая в тайну, это должно казаться логичным. Ему и никому более."
Майкл О'Руни... Опять. Все нити, похоже, тянулись к нему.
- Только есть более веская причина считать эту версию ложной, - продолжал тем временем Мертон. - Обгоревший труп на дороге к "Сван-вэлли". Он был засыпан снегом, но я заплутал в буране, когда шел сюда, сбился с тропы и споткнулся. Смотрю - а это наш газетчик. Хенк носил на цепочке странный крестик - ни у кого такого в наших краях не было - только у него и у Черрингтона, так вот убийцы этого не знали. Не представляю, где Хенк достал такую штуку, но он ее всегда с собой носил, скорее даже как талисман. Крест и цепочка почернели, но сохранились. Труп Роланда им вроде как сжигать ни к чему, всем и так давно известно, что он мертв. Да, еще зуба не было - коренного верхнего. Дантист еще в прошлом августе вытащил, мой знакомый. Я Хенка сам в Денвер возил: зуб-то у него дергало, но он боялся его вырывать. Уилберн беднягу пристукнул со своими наемниками, что угодно на это поставлю.
- Почему не Макклахан? - спросил Морган. Мертон пожал плечами.
- Не знаю. Почему-то сразу на этого гада подумал. У Уилберна причина есть - Хенк, я слышал, правду написал про Черрингтона, а эту правду никто здесь не хочет знать.
- Сам же говоришь... - возразил Морган. Мертон дернул плечом.
- Не нравится мне Уилберн, - сказал он после краткого молчания. - И все. Тем более, что труп на дороге в его поселок валялся. Тут аксиомы нет. Либо в одну версию веришь, либо в другую - в какую больше нравится. Мне ближе теория об Уилберне, им (он кивнул в сторону домов, скрытых снежной завесой) - охота верить, что Черрингтон - наемный стрелок, а Оуэн уехал к брату. Переубедить нас невозможно, и правду мы никогда не узнаем... Ну, я пошел. Найду Уилберна и потолкую с ним по душам. Давно ждал такого случая. Он еще вчера зачем-то в город заявился.
- Удачи, - Морган коснулся пальцами полей шляпы и двинулся дальше по улице. Да, наверное, этот пьяница прав: в этом деле каждый выбирает историю себе по вкусу, а Моргану почему-то казалось, что Джонатан Линдейл, наверняка, симулирующий хромоту, остался вчера возле горящей лавки Черрингтонов неспроста. У него было время, чтобы потолковать с кем нужно, для такого рода переговоров зачастую хватает и пары слов. Морган вспомнил его голос, и по спине у него снова пробежал холодок: "Если я хочу кого-то убить, то делаю это как следует." Бесспорно, Джонатан Линдейл был подходящим человеком, если Макклахан решил разделаться с никому не угодным журналистом.
* * *
- Мама! - резкий голос Мари опередил топот ног, а через секунду она вбежала в комнату. Миссис Черрингтон опустила на колени чистую рубашку своего мужа. Она сидела на краю кровати в их спальне перед тяжелым сундуком, вытащить который из угла ей стоило не мало сил, и убирала туда вещи мистера Черрингтона. Ее лицо было спокойно, а в душе царила пустота. Тысячи вопросов, на которые надо было найти ответы в кратчайшее время, теснившиеся в голове женщины вчера и чуть не сведшие ее с ума, были отложены в самый дальний угол сознания. Рубашку, лежащую у нее на коленях, она постирала накануне того страшного дня, и муж так и не надел ее. "Нельзя жалеть себя," - в который раз сказала себе миссис Черрингтон и повернулась к дочери.
- Что случилось, Мари? Жаклин покормила вас?
- Да, да! - вскричала Мари, раздраженная непонятливостью матери, всегда задающей не вовремя бесполезные вопросы, ответ на которые заранее известен. - Мама! Люсьен снова затеял эту игру. Он не занимается со мной, а ты велела ему...
Изменившись в лице, миссис Черрингтон кинула рубашку в сундук и, вскочив, выбежала из комнаты. Мари поспевала за ней в меру своих сил. Ворвавшись в детскую, женщина кинулась к Люсьену, лежащему на полу, раскинув руки и уставив неподвижный взгляд в потолок, и, упав возле него на колени, приподняла его голову.
- Люсьен! - крикнула она, тряся его. - Я тебе говорила не пугать меня так! Почему ты меня не слушаешь. Прекрати немедленно!
Мальчик сел и стал громко всхлипывать, а потом вдруг уткнул в ладони лицо и заревел во весь голос.
- Люсьен, - голос матери смягчился, - поиграй с сестрой в кубики или в солдатиков.
