Миссис Черрингтон осталась одна. В тишине гостиной мерно тикали старинные часы, отсчитывая секунды, минуты, часы, а фигура женщины оставалась неподвижной, будто вырезанная из мрамора статуя, с устремленным в никуда взглядом и устало лежащими на коленях слабыми, полупрозрачными руками, стиснувшими железную кружку. Отсветы пожара, проникавшие сквозь окна, лежащие на полу и обстановке кухни, четко видимые в дверном проеме, угасли.
Дверь содрогнулась под мощным ударом, миссис Черрингтон не шелохнулась. Снова удар, еще сильнее, чем прежде. Кружка выскользнула из разжавшихся пальцев и с грохотом покатилась по полу, оставляя за собой сверкающий след.
- Мама! - на верхней площадке лестницы возникла Жаклин, в ее глазах - бездонный ужас. - Что нам делать?..
Позади нее маячили во мраке размытые силуэты Люсьена и Мари. Миссис Черрингтон внезапно очнулась от своего оцепенения и повернула к дочери спокойное лицо.
- Никаких истерик, - приказала она негромко и сухо, и Жаклин увидела, как ожесточилась ее лицо. - Уведи детей наверх, будь с ними. Стук повторился: громче и дольше.
- Дверь... Дверь... не выдержит... - неслышно прошептала Жаклин.
- Убери детей и держи их наверху! - крикнула миссис Черрингтон, и Жаклин, подхватив на руки брата и сестру, исчезла из виду. Дверь скрипела, щеколда дала трещину. Миссис Черрингтон встала, подняла стоящий у дверей брус, с огромным усилием запихнула его в железные скобы, специально для того предназначенные, и задвинула. То был первый раз, когда пришлось применять этот дополнительный массивный запор, но женщина была благодарна мужу за такую, не свойственную ему предусмотрительность. Черты миссис Черрингтон заострились и окаменели, когда она подтянула к двери стул, залезла на него и сняла с крюка охотничий карабин Роланда. Спустившись, женщина прислонила оружие к стулу и, схватив из поленницы топор, побежала на кухню. Удары, сотрясавшие дверь, отдавались в ее ушах, но муж сделал вход в дом на совесть: это на какое-то время задержит их. Примерившись к запертому ящику в кухонном шкафу, миссис Черрингтон коротко размахнулась и всадила острое лезвие в дерево - раз, другой... Наконец, сунув левую руку в образовавшийся пролом, она вытащила коробку с патронами и, подняв голову, случайно заметила в окне незнакомое лицо. В других комнатах на первом этаже ставни были заперты на ночь, как обычно, но здесь - нет... Ее рука двигалась стремительно, помимо рассудка, когда миссис Черрингтон швырнула изо всех сил топор в ухмыляющуюся физиономию. Человек исчез за мгновение до того, как зазвенело и посыпалось стекло. Подойдя к окну, женщина закрыла ставни на замок и поспешила к ходуном ходящей двери. Она села на стул, уперла ружье стволом в пол и надломила, открыв камеры для патронов, а затем, действуя, словно во сне, но четко и быстро, будто всю жизнь этим занималась, затолкала в них два заряда.
Она сидела на стуле, держа взведенное оружие на коленях, и ждала, не сводя горящих, полубезумных глаз с трясущейся двери, содрогающейся и вибрирующей под мощными ударами, и знала, что будет стрелять, если они сломают эту преграду.
Внезапно раздался грохот выстрела, и женщина едва удержала палец, вибрирующий на спуске; повисла зловещая тишина, мгновенно разлившаяся по всему дому. Потом был стук и шорох, и кто-то чертыхнулся негромко. Держа в руках все еще взведенное ружье, миссис Черрингтон подошла к двери и прислушалась. Ничего. Мелко дрожа, она прислонилась спиной к деревянному брусу, преградившему вход врагам, а возможно, убийцам, тяжело дыша, словно ей не хватало воздуха. Время шло. Ни звука, ни шороха. Наконец, глубоко вздохнув, миссис Черрингтон отступила на пару шагов, вытащила брус, откинула щеколду и, направив ружье вперед, резко распахнула дверь... Никого. Только алые пятнышки на снегу, тянущиеся через улицу в темный проулок между домами, да топор, брошенный под порог. Она устало прислонила ружье к стене, подняв тесак, швырнула его в дрова, заперла снова дверь, заложив ее тяжелым брусом, и тяжело опустилась на стул, закрыв лицо руками. Плечи ее тряслись...
