«Особое Совещание, образованное согласно статье 34 «Положения о государственной охране», выслушав доклад о состоящем под надзором в г. Одессе бывшем студенте Владимире Хавкине, постановило: оставить его под надзором полиции еще на три года. Градоначальник Косаговский».
- Что это значит, Володя?
- Ответ на мое прошение насчет Петербурга. Отказ. Не имею права покидать Одессу.
- Но если Петербургский университет вас все-таки примет?
- Все равно. Да теперь и не примут. Такие вести быстро доходят до начальства.
- И ничего нельзя сделать? - Мечников глубоко запускает пятерню в свои волосы. - Несчастный день. Может быть, обратиться к министру?
Хавкин медленно качает опущенной головой. Пустое. Не поможет. Это капкан.
ПРОШЕНИЕ
Страдая сильным расстройством здоровья, делающим мое пребывание в тюрьме губительным, что подтвердили освидетельствовавшие меня врачи (г. профессор Спиро и тюремный врач г. Розен), прошу выпустить мепя на поруки, чтобы восстановить по дням падающие силы.
Студент
Новороссийского
университета
1 мая 1882 года.
Вследствие предписания от 16 мая за № 2142/452 имею честь доложить, что освобожденный из-под стражи на поруки Степан Романенко поселился на Манежной улице в доме № 14, квартира 26. Его часто посещают бывшие студенты Новороссийского университета Меер Песис, Андрей Гусаков и Владимир Хавкин. Последние два уволены из университета в минувшем мае месяце за подписание коллективного письма на имя ректора университета по поводу оставления кафедры профессорами Мечниковым и Преображенским.
Романенко держит себя крайне осторожно и постоянно сидит дома. Эта осторожность объясняется недавним освобождением его из-под стражи, а потому он не сомневается, очевидно, в том, что за ним учреждено наблюдение.
Степан Романенко жил на Манежной. В большом, густо насыщенном человеческими запахами дворе было нелегко отыскать нужную дверь. Хавкин долго нырял под веревками с развешанным бельем, поднимался по наружным гремящим лестницам, шел по скрипучим половицам крытых галерей, мимо чьих-то окон. Неумытые дети и растрепанные женщины с любопытством глазели на его форменную фуражку. Дом был стар и многолюден. Квартиру нанимали друзья Степана. Сам он в то время еще был в тюрьме. Сняли здесь главным образом из-за конспирации: черным ходом квартира выходила на соседнюю улицу.
Хавкин дернул за ручку дверного молотка. Условный стук: три удара, интервал и еще три. Из глубины двора поднимаются сумерки. Они добрались уже и сюда, на третий этаж старого дома. Синим кажется развешанное на веревках белье, почти черными - провалы галерей и наружные лестницы. Дом затихает. Медленно, будто неохотно загораются в окнах первые огни. За дверью полоска света и Степин вопрошающий голос. Степан впускает Владимира в тесную прихожую. В темноте они крепко, до боли, жмут друг другу руки. «Только не зацепи ведро», - предупреждает Романенко. «Сигнальное» ведро висит на гвоздике у самой двери. Предполагается, что его будут ронять, если возникнет необходимость предупредить об опасности сидящих в комнате. Примитивно, но в борьбе годятся все средства. Даже старое ведро. А борьба нелегка…
Из прихожей через кухню Степан пропускает гостя вперед, к себе. Комната невелика и бедно обставлена. За столом двое, Марина и Меер. Керосиновая лампа освещает напряженные позы, повернутые к дверям встревоженные лица. Видно, что все напуганы и не могут успокоиться. Степан тоже обеспокоен ночным посещением; зябко теребит наброшенную на плечи студенческую куртку и безуспешно пытается убрать со лба сырой, сбившийся чуб. Молоденькая Марина Карамышева - хористка из группы Крапивницкого, - та совсем окаменела. Подняла свои выщипанные бровки и по-детски округлила рот да так и замерла, будто проглотила аршин. Только прищур рыжего Пе-сиса не выдает его душевного состояния: то ли нервничает, то ли, по своему обыкновению, спокойно размышляет. Хавкин поздоровался, взглянул на расставленные по столу бутылки и рюмки, которые должны изображать остатки пирушки, и пе удержался от смеха. Надо быть очень уж неискушенным следователем, чтобы принять эту кунсткамеру за компанию прожигателей жизни. Да у них по глазам видно, что ящик с поддельными паспортами и фальшивыми печатями лежит тут же под столом.
