Да, он начинал поздно. В тридцать. Днем - библиотека, ночью, после рабочего дня, - опыты в пустых лабораториях. И книги, книги без конца. За два года он сделал то, на что другим понадобилось пять. Должность препаратора досталась ему по праву. В «Анналах» пастеровского института опубликовано несколько его работ. Пастер, Мечников, Ру живо интересуются нсвой вакциной. Препарат почти готов. Кажется, старая карга-наука начала признавать его за своего. Ах, если бы надо было преодолевать только косность природы! Труднее бороться с самим собой, с тоской по родной речи, по Приморскому бульвару и шуму одесского порта. Вот почему, как и десять лет назад, так волнует его задержавшееся письмо из Петербурга. Там - право на возвращение домой. Домой! Теперь уже никто не посмеет помыкать им. Он едет на родину по праву человека, который доказал отечеству свою преданность и любовь. Он подарит России свою вакцину - самое дорогое из того, что имеет. Хавкин нарочно просил Эмиля Ру подчеркнуть в письме, посланном принцу: вакцина передается безвозмездно.
Разговор об этом возник две недели назад в кабинете Ру. Любимый ученик Пастера, сухощавый, подчеркнуто спокойный гасконец, составлял текст письма, где от имени дирекции института весьма лестно отзывался о новой противохолерной вакцине своего препаратора. Хавкин чувствовал себя неловко, тем более что в кабинете сидели Мечников и давний сотрудник Пастера - Шамберлан. Илью Ильича Ру пригласил, чтобы разобраться в российской чиновной иерархии, кому и как адресовать письмо, в каких выражениях обращаться к принцу - официальному покровителю наук в империи. Когда составили обращение и научную часть, Владимир попытался вставить слово. Ему хотелось бы смягчить излишне хвалебные обороты. Но заведующий лабораторией, переглянувшись с Мечниковым, успокоительно покачал головой: ничего, так лучше.
- Восточные правители любят яркие краски, - изрек Шамберлан. - Впрочем, западные тоже.
Шамберлан давно уже отошел от научных исследований. Избранный депутатом, он много времени уделяет политике, а еще больше - предприятию, которое эксплуатирует изобретенные им бактериальные фильтры. Пока Ру, советуясь с Мечниковым, писал о самой вакцине, рослый, располневший, одетый с иголочки Шамберлан со скучающим видом играл толстой, украшенной богатым набалдашником тростью. Но, едва заговорили о безвозмездной передаче препарата России, Шамберлана будто подменили.
- Вы в своем ли уме? - с неожиданной для своей комплекции живостью набросился он на Хавкина. - Позвольте вам заметить, молодой человек, я неплохо разбираюсь в экономических проблемах и считаю…
Ру и Мечников попытались заступиться за Владимира, но были буквально отброшены фонтаном депутатского красноречия. Расставив ноги, Шамберлан прочно водрузился посреди кабинета и, подпирая свое мощное тело тростью, повел атаку по всем правилам ораторского искусства, отточенного в парламентских дебатах:
- Известно ли вам, мой юный друг, сколько стоит в наш век человеческая жизнь? Нет? Так вот, к вашему сведению, британский политический деятель Джон Саймон решил эту проблему еще двадцать лет назад. На основании весьма серьезных выкладок он определил стоимость этого товара в 64 000 франков, или 1600 рублей за штуку не по курсу. Правда, Рошар во Франции считает, что Саймон переплачивает. Он исчисляет стоимость живой души всего в 18 000 франков - 450 рублей. Пусть будет так. Но и в этом случае Россия, которая после каждого посещения холеры недосчитывает 300 - 500 тысяч своих граждан, теряет на их.гибели минимум 250 миллионов рублей, или десять миллиардов франков. Я не говорю уже о той сумме страданий и горя, которые несет за собой каждая эпидемия. Итак, убыток в 10 миллиардов, который вы готовы устранить своей вакциной. И взамен вы ничего не требуете лично для себя? Как же прикажете понимать такую дьявольскую нерасчетливость? Любовь к отечеству? Но разве те, кто покупают фильтры у «Шамберлан и компания», считают, что я не люблю свою родину?
Мечников, которому давно уже не терпелось вмешаться, сорвался с места:
- Дорогой Шамберлан, оставьте нам счастливую возможность по-прежнему уважать вас. Не растлевайте душу исследователя, лишь недавно вступившего на стезю творчества. Неужели не достаточно печального примера Феррана, освистанного за свою алчность?
