После минутного молчания, подчеркнувшего торжественность момента, капитан Армстронг открыл переговоры. Он изобразил при этом на лице одну из самых ослепительных своих улыбок и от имени его высочества выразил сожаление о том, что занятый государственными делами правитель Капурталы не смог принять приезжих ученых в первый же день их прибытия. Махараджа снова закивал, и все дальнейшие переговоры пошли так, будто пять дней назад вакцинаторы не получали никакого отказа, а матушке махараджи не снилось никаких дурных снов, касающихся прививок от холеры.
- Приглашение в княжество Капурталу открывает перед вами, господа, возможность показать неотразимую силу современной цивилизации, - вещал резидент. И черная борода в такт его речи мерно покачивалась: да, да, конечно…
Хавкин ждал. Пока они слышали только преамбулу, вступление, нечто вроде того набора благих словес, которыми начинаются обычно самые бесстыдные военные соглашения. Интересно, какое ядро лежит внутри этого орешка. «Ядро» оказалось вполне банальным. Вчера в государственной тюрьме отмечены были первые случаи холеры. Тюрьма, кстати сказать, помещается в одном здании с дворцом, и его высочество, обеспокоенный участью государственных преступников, руководствуясь исключительно чувством сострадания, просит господина Хавкина как можно скорее…
Вот теперь все понятно. Старуха холера даже восточных тиранов заставляет порой принимать разумные решения. Значит ли это, что прививки согласен получить весь княжеский двор? И стража? И прислуга?
- Да, конечно, - оживленно подтвердил резидент. - Кроме женской половины, разумеется.
- ???
- Э-э… Вам, возможно, покажутся несколько странными некоторые из здешних обычаев, мистер Хавкин, но стоит ли обращать внимание на пустяки, - проблеял резидент.
- Мистер Армстронг, разрешите помочь вам, - вмешался Датт. - Вы хотите сказать, что махараджа не позволит посторонним мужчинам смотреть на своих жен? И вы, британский резидент в Капуртале, точно так же, как и его высочество, считаете сущим пустяком, если в результате эпидемии из женских покоев вынесут несколько трупов?
Хавкин удивленно посмотрел на товарища. По существу, доктор Датт прав, но удобно ли проявлять горячность, когда речь идет о сугубо личной стороне жизни другого лица, тем более в его присутствии? Датт хмуро поджал губы и глазами указал на четвертого участника беседы. Махараджа, не проронивший до сих пор ни слова, продолжал в такт беседе глубокомысленно наклонять свой шикарный тюрбан. Но постепенно эти движения и жара, не умеряемая опахалами, нагнали на повелителя сон. Он прикрыл глаза и задремал, не забывая по привычке выражать свое одобрение собеседникам. Мы не слышим того, чего не понимаем. Его высочество попросту не знал английского…
Капитан Армстронг с грохотом отодвинул кресло и тем возвратил махараджу к состоянию бодрствования. Итак, когда и как вакцинаторы полагают приступить к своим обязанностям? Разумеется, прививки в первую очередь следует сделать семье его высочества и приближенным. Потом пойдет гвардия, дворцовые слуги и заключенные в замке. Не так ли, мистер Хавкин?
Отличный план. Жаль только, что капитан Армстронг не знаком с эпидемиологией холеры. Он знал бы тогда, что болезнь имеет обыкновение распространяться по общественной лестнице не сверху вниз, а как раз наоборот. Сильнее всего поражает она кварталы и дома бедняков и там свивает наиболее прочное гнездо. Так что вакцинировать придется в первую очередь узников, а в последнюю - властителей. Тем более, что вакцины едва хватит на заключенных. Кстати, сколько их?
Капитан Армстронг, блестящий дипломат Генри Армстронг, умело скрыл свое раздражение: конечно, конечно, ученым виднее, кому делать прививку раньше. Вакцинируйте сначала прислугу и арестантов, если этого требует наука. Но количество узников - государственная тайна. Мы не можем касаться вопросов, составляющих суверенитет независимого княжества.
- И тем не менее я должен знать, сколько их, - твердо повторил Хавкин. - Вакцины осталось мало, и до завтрашнего дня ее не успеют доставить. А раз в тюрьме вспышка, следует привить всех до одного.
Воцарилось тягостное молчание. Наконец Армстронг о чем-то спросил махараджу на языке пенджаби. Сонные глазки его высочества выразили полное недоумение. Впрочем, он тотчас нашел выход, кликнув кого-то из ожидавших в соседней беседке вельмож. Толстый, цветастый, как попугай, вельможа подобострастно выслушал волю повелителя и, шевеля губами, принялся считать что-то на пальцах. Махараджа, совсем проснувшись, резко крикнул, и из толпы царедворцев прибежало еще два «попугая» другой раскраски. Они стали совещаться с первым приближенным, горячо жестикулируя и тоже прибегая к помощи пальцев. Хавкин с интересом наблюдал эту сцену, но для Армстронга такое клохтание было, очевидно, не внове. Он снова шепнул махарадже, и тот мановением руки заставил вельмож замолчать.
