- Его высочество запретил посторонним входить в помещение тюрьмы! - взвизгнул тюремщик. - Никто не имеет права нарушать приказ махараджи!
Переводчик равнодушно пожал плечами. У него и в мыслях не было нарушать приказы его высочества. Наоборот, он настаивает, чтобы приказы эти выполнялись самым строгим образом. Врач расстегнул небольшой портфель, достал какую-то бумагу и стал громко ее читать. Во дворе снова воцарилась мертвая тишина.
- «Сего дня, 15 июня 1892 года, его высочество, великий князь Капурталы, руководствуясь постоянной заботой о своих подданных, торжественно повелевает произвести предупредительные прививки по методу мистера Хавкина, бактериолога Индийского правительства, всем содержащимся в тюремном замке преступникам, число коих шестьдесят два человека»… Шестьдесят два, - повторил врач, - а вы представили нам только шестьдесят. Благоволите сейчас же пригласить еще двоих, иначе… - Врач перешел на шепот, и конец его речи смогли услышать только наиболее близко стоящие солдаты и офицеры. -…иначе я не дам и две аны за то, что вы до вечера останетесь начальником тюрьмы. Видите? Это подписано его высочеством сегодня утром.
Тюремщик заметался, как волк в западне. Он то отбегал к ступеням, будто желая преградить медикам дорогу, то подбегал к самому столу в надежде отговорить их. Пот ручьями катился по его лицу. Но врачи не обращали на него внимания. Они сложили часть медикаментов в ящик, слуга взял ящик в руки, и маленький отряд спокойно двинулся к лестнице. По рядам солдат пробежал шепот изумления: начальник тюрьмы, перед которым трепетал весь двор, на глазах сотен людей подвергся небывалому позору. Два врача оказались сильнее всей дворцовой и тюремной челяди. На солдатских лицах впервые за утро блеснули неуверенные улыбки. Как-то, интересно, вывернется старый волк?
- Бежит, бежит, - загомонил в следующую секунду весь строй.
Начальник тюрьмы действительно бежал. Он успел только гаркнуть, чтобы десять солдат сопровождали его, и, грубо нарушая обязанности хозяина, первым прошмыгнул за железную дверь.
В этой неразберихе Кхандала сам не заметил, как сделал два шага вперед и очутился рядом с белым доктором. Тот дружелюбно улыбнулся и показал пальцем вниз, туда, где только что скрылись тюремщик и его свита.
…После ослепительного дня тьма подземелья ударила по глазам и на мгновение остановила их у порога. Белый доктор зажег спичку. Их было четверо: два врача, слуга с ящиком и он, Кхандала Патна, солдат дворцовой стражи, проникшийся вдруг странной симпатией к этим совершенно чужим смелым людям. Он на ощупь разыскал нишу, где хранились факелы. Огонь разгорался медленно, и Кхандала снова увидел дружелюбную, ободряющую улыбку врача. Ни один беллати никогда так не смотрел на него. Бывало, что подвыпившие европейцы дарили ему несколько монет, иногда даже много монет, но никто из них не улыбался, как этот доктор.
Когда Кхандала шагнул из строя, он еще не до конца понимал, что будет делать, спустившись в темницу. Но теперь ему сразу стало ясно, что означает бегство начальника тюрьмы и какие опасности подстерегают врачей в запутанных коридорах подземной темницы.
- Идите сюда, сахиб, - шепнул он врачу-индийцу. - Я знаю дорогу. Там мой брат…
Да, скорее всего, Хари должен быть там, в конце правого коридора, где содержатся главные преступники. Там нет даже камер, а только узкие ниши, вырубленные в каменной стене, куда, в зависимости от характера преступления, человека замуровывают до глаз или выше.
Они шли молча. Только один раз переводчик сказал что-то белому доктору, наверно, что здесь в темнице сидит брат солдата. Кхандала догадался об этом, потому что рука врача в полутьме легко, будто подбадривая, похлопала его по плечу. Пламя факелов выхватывало из темноты то один, то другой кусок ослизлой стены, ржавые цепи и кольца, полусгнившие двери камер. Коридор круто поворачивал то вправо, то влево; казалось, ему не будет конца. И вдруг впереди, в бездонной черной глубине, загорелись, замелькали огни, послышались глухие голоса, удары камня о камень.
- Они закладывают ниши! - задыхаясь от ужаса, прошептал Кхандала. - Скорее, сахиб, скорее, а то начальник убьет Хари и Рахатмэ!
- Гаси огонь! - приказал переводчик. - Тише! Кхандала ткнул факел в стену. Их сразу окружила липкая тьма. Только впереди метались далекие огни. Врачи ускорили шаг. Теперь они почти бежали, спотыкаясь на бугристом полу. Кхандала больше не сомневался: начальник тюрьмы заторопился вперед в надежде скрыть от врачей двух последних заключенных. Огненные точки плясали именно там, где находилась ниша Рахатмэ - заточенной навечно бывшей жены махараджи. Бог знает, чем госпожа прогневала его высочество, но вот уже семь лет Рахатмэ занимает узкую и низкую пишу в конце коридора, где обычно содержатся смертники. Кладка в нише поднята так, что стража видит лишь руки жертвы, протянутые за едой, когда-то самые белые, самые красивые руки во всем Пенджабе. В соседней нише они, наверно, приковали Хари. Там в стене кольцо.
