Мысли о брате придали Кхандале новые силы. Ему захотелось бежать еще быстрей, но врачи и так не поспевали за ним. Жалко бренчало стекло в руках слуги: ноги белого доктора цеплялись то за камни, то за раскиданные кругом цепи. Два раза он падал на землю, и солдат помогал ему подняться.
- Стой! Кто идет? - Несколько солдат вышли из-за угла и навели на них стволы ружей.
- По повелению его высочества! - быстро ответил переводчик и взмахнул в полутьме белой бумагой приказа.
Солдаты медленно опустили ружья и расступились. Их, видимо, больше успокоило знакомое лицо сопровождающего товарища, чем слова чужого человека с какой-то бумажкой в руке.
До цели оставалось совсем близко. Кхандала уже видел, как в красноватом свете дымных факелов беснуется долговязый начальник тюрьмы, как он руками и ногами пинает солдат, которые откуда-то тащат большие куски пиленого известняка… Ниша Рахатмэ заложена почти доверху. Зато в соседней нише светлая полоса камня поднялась совсем невысоко.
- Скорее, негодяи! Скорее, а не то вы сами сядете у меня в каменный мешок! - уже не кричит, а хрипит тюремщик, и солдаты мечутся все быстрей и быстрей.
- Прошу прощения, господа, - в коридоре возникла новая фигура. - Прошу прощения, но вам не следует сюда входить. - Это давешний офицерик из родни махараджи. Они увидели его силуэт на фоне огней, расставленные руки и слишком длинную для его маленького роста саблю, которая болтается почти до земли. - Прошу прощения, но тут ремонт. Вас могут ушибить в темноте.
В ящике с медикаментами опять что-то жалобно звякнуло. Flo четверо остановились лишь на долю секунды, лишь для того, чтобы разделиться по двое и двинуться дальше, обходя маленькую фигурку с длинной саблей.
Только сейчас Кхандала почувствовал, в какую опасную игру его втянули. Врачи безоружны, а тюремная стража озлоблена до крайности. Они не потерпят нового позора. Кругом никого, только солдаты. Но солдат не свидетель. Он стреляет, когда приказывают. И молчит, когда приказывают. Их убьют сейчас же, как собак. Бежать, пока не поздно, назад? А Хари? Отец не простит этого. Вся каста отвернется от человека, бросившего в беде родного брата. Нет, бежать нельзя, да и поздно. Они уже выходят из черного туннеля прямо за спиной начальника тюрьмы. Здесь дымно от факелов и еще более душно, чем в коридоре. На них никто не обращает внимания. Солдаты бестолково мечутся вокруг ниш. Даже сам главный тюремщик2 забыв надменность, торопливо укладывает камни.
- Именем его высочества махараджи… - Эти спокойно произнесенные слова сразу все меняют.
Тюремщик подскакивает на месте, как будто его укусила кобра. Он поворачивается на сто восемьдесят градусов и замирает в странной позе человечка из кукольного театра.
- Именем его высочества мы требуем, чтобы нам показали еще двух не получивших прививку арестантов!
- Требуете? - оскалив зубы, сузив ненавидящие глаза, начальник тюрьмы, кажется, готовится к прыжку. - Требуете…
Кхандала замер. Сейчас он прикажет стрелять. Вот сейчас… Кажется, они целую бесконечность стоят уже друг перед другом, на виду у десятка окаменевших солдат…
- Прошу вас, господин начальник, время не ждет, - невозмутимо, будто продолжая деловой разговор, замечает врач-индиец. На его лице нет и тени беспокойства. Может быть, только нетерпение. - Мистер Хавкин говорит, что, когда в тюрьме холера, всегда есть опасность, что заболеет охрана и администрация. Право, не стоит вам рисковать жизнью. Кстати, кто это у вас тут?
Белый доктор, не дожидаясь конца переговоров, шагнул к еще не заложенной нише и переступил начатую солдатами стену.
- Огня! - скомандовал он и скрылся в душной, вонючей темноте каменного мешка.
Солдаты, неуверенно поглядывая на начальника, поднесли факелы ближе к черному проему.
- Больше огня!
Люди сгрудились у входа в нишу, будто позабыв о готовой вспыхнуть вражде. Теперь и Кхандала бросился туда же. Его обдало почти непереносимым тошнотворным смрадом. Сначала он различал только спину врача, присевшего на корточки возле какого-то неподвижного тела. Потом свет факелов вырвал из тьмы лицо человека. Хари? Преодолевая страх и отвращение, Кхандала наклонился ниже. Не может быть… Это не брат. У Хари круглое, даже слишком круглое для мужчины лицо с толстыми губами, как у обиженного ребенка. В казарме над ним даже посмеивались за эти толстые губы. А тут - высохший человек с заостренным носом и скулами. Глубоко провалившиеся глаза полуоткрыты. Углы рта печально оттянуты вниз, так что кажется, человек издевательски смеется над кем-то.
- Умирает, - говорит белый доктор и осторожно кладет руку остроносого на вонючую сырую солому. - Конец.
