Фритьоф Нансен, называвший русский Север «страной будущего», видел это будущее, по всей видимости, в очень далекой перспективе. Иначе и не мог мыслить человек, которому в 1921 году приходилось помогать голодающим Поволжья. Казалось, пройдут столетия, прежде чем страна оправится от разорения и нищеты. Десять лет спустя в Хибинах, где были открыты залежи апатитов, как на дрожжах, начал расти Хибиногорск, а на побережье Баренцева моря, будто соревнуясь с ним, возник порт Мурманск. Пошли в рост Дудинка, Игарка, Салехард, город полярников на Диксоне. «Страна будущего» не желала откладывать свой расцвет на завтра. В 1931 году, когда ВИР и вировцы начали всерьез «приводить Север в порядок», Аляска после тридцати лет усилий американских ученых и фермеров-энтузиастов имела под посевами всего полторы тысячи гектаров. «Это, по совести, мало. Хочется большего, больших дел, дисперсии
Север привлек Вавилова еще в начале 20-х годов, когда закладывались по стране так называемые географические посевы. Всесоюзный эксперимент, по которому собранные со всего света 185 сортов полевых культур высеивались ежегодно в 115 географических точках страны, ставил своей целью найти для каждого зеленого иностранца лучшее, наиболее целесообразное место на его новой родине. Сто восемьдесят пять, помноженное на сто пятнадцать, - массовое столкновение растений с почвой, климатом, ландшафтом, по единой, заранее продуманной программе, - принесло агрономической науке и сельскому хозяйству СССР бесценные сведения. И самые неожиданные и практически важные вести пришли тогда из северных пунктов.
Опыты под Архангельском, на реке Печоре, в Хибинах показали, что озимую рожь, озимый масличный рыжик и ячмень на зерно можно возделывать даже в Хибинах, на 67° северной широты. До 65° доходит яровая пшеница и яровая рожь. А овощи практически не знают северных пределов. Картофель, брюква, репа, капуста и лук могут расти и плодоносить на берегах Ледовитого океана и даже на Шпицбергене - 78° 30' северной широты.
Хибинский опытный пункт ВИРа стал центром исследовательской работы по северному земледелию.
Агронома Эйхфельда, руководителя пункта, тянет к узким, сугубо агрономическим вопросам, на что Вавилов резонно пеняет ему: «В Ваших статьях, конечно, очень много ценного, и все мы Вас почитаем и ценим, но не хватает в них, повторяю, устремленности к большому обобщению, к большей широте… Это нужно сделать… дать общие руководящие идеи, в которых нуждается вся страна».
«Видеть всю страну, прочно стоять на глобусе», - любимое выражение академика Вавилова тех лет. Это означает - знать исследуемый вопрос во всей его мировой сложности, во всесветном масштабе.
Работать с учетом «глобуса» обязан был весь институт, все его опытные станции и пункты. «Селекционеру, который не может подытожить всего, что есть на земле, надо бы уйти из ВИРа и работать в другом месте», - заметил Николай Иванович на одном из научных совещаний. Это была не случайная фраза, вызванная минутным раздражением. Просто естествоиспытатель высказал во всеуслышание свое кредо. Овладевать Севером, по мнению Вавилова, можно было тоже только с позиций «глобуса».
Не добившись энергичных действий от Эйхфельда, Вавилов сам отправился в Данию и Швецию, обобщил опыт этих стран по части северного земледелия и выступил с программным докладом на Чрезвычайной сессии Академии наук СССР в Ленинграде. Свою речь, полную интересных фактов и выкладок,
Николай Иванович завершил картиной, которая казалась в 1931 году почти фантастической. Перед слушателями возникли полярные города, где на окраинах лежат «обширные застекленные площади теплиц и парников, пользующихся не только солнечным светом и навозом как источником тепла, но также электричеством, как для отопления, так и для удлинения периода вегетации…» Эти форпосты земледелия используют «отходы фабрик и заводов: горячие воды и пар…»
Поезжайте сегодня в совхоз «Индустрия», что раскинул свои поля и теплицы рядом с Кировском, посмотрите пригородные хозяйства Норильска, Якутска, Игарки, Магадана. Никого не удивляют ныне свежие огурцы и помидоры в рационе полярников, свежее молоко заполярных коров, мед заполярных пчел. Но многие ли помнят инициатора северного земледелия академика Вавилова, который задолго до папанинцев, до перелетов Чкалова, когда только-только начинала брезжить идея Великого Северного пути, уже торопил современников: «Огромные просторы нетронутых северных земель с беспредельными возможностями ждут государственного социалистического вмешательства. Встает задача завоевания целого материка… Этого повелительно требуют интересы нашего развивающегося народного хозяйства».
