Как памятник о том давнем преодолении (директору института пришлось преодолевать не только пустыню, но в какой-то степени и самого себя) дошел до нас любопытный документ, помеченный 10 января 1935 года. В этот день, рассказывает профессор Семевский, Николай Иванович, очень веселый и оживленный, зашел в ВИРе в ту комнату, где приехавшие с Репетекской (в Кара-Кумах) песчаной пустынной станции сотрудники обрабатывали свои летние материалы. Директор шутил, смеялся, потом потребовал лист бумаги и собственноручно написал следующее:
«Порешили 10.1.1935.
На Репетеке: 1. Иметь в 1936 году 30 га культурных посевов и посадок.
2. Создать культурное учреждение с постройками, ветряками, цветником, теневыми посадками, заложить виноградник.
3. Словом, создать образцовый культурный питомник в Кара-Кумах и на деле доказать, что может сделать советская научная агрономия и растениеводство.
4. В конце 1936 года в районе Репетека должно быть приведено в порядок под нашим воздействием не менее 2000 га (документально доказанных).
5. Словом, обязуемся начать наступление на пустыню делом, а не только ботаническими исследованиями и подсчетом ресурсов.
6. К 1937 году, к весне (февраль - март), Репетек должен сделаться неузнаваемым. А через пять лет должны сказать: Каюа-Кумы приведены в порядок, и мы в сем деле участие приняли, в сем деле и наша доля немалая. Раньше пяти лет обязуемся из Кара-Кумов не уходить, это minimum minimorum». Все присутствующие охотно подписали бумагу. Была ли это только шутка? Время показало, что нет.
…Академик Вавилов - руководитель всесоюзного агрономического штаба… Образ вроде бы точный (хотя, как уже говорилось, далеко не новый), но присмотритесь к тому, что делает, чем занят этот начальник штаба в 30-е годы, и вы увидите: ведет себя «начальство» в высшей степени «несолидно». То и дело, покинув кабинет, ученый устремляется в дальние углы Закавказья, в пустыни Туркмении, на Кольский полуостров. Инспекция? Да, по долгу службы он обязан знать состояние своих «соединений». Но часто в путь зовет не служебная надобность, а чувство личной ответственности за общегосударственное дело. Стране, всерьез взявшейся за индустриализацию, нужен хлопок, необходим каучук и хлеб, много хлеба, чтобы кормить молодые промышленные города. И за все - за хлопчатник, пшеницу, за каучуконосы - президент ВАСХНИЛ, директор Института растениеводства считает себя в ответе.
Хуже всего с каучуконосами: нет пока на территории СССР растения, способного дать промышленный каучук. Нет - значит, надо искать. В 1930 году из поездки по Америке Вавилов привез семена гваюлы. У себя на родине, в мексиканской пустыне Чухуахуа, этот невзрачный кустарник накоплял до десяти процентов каучука. В Советском Союзе для гваюлы долго искали подходящую пустыню. Остановились на южной Туркмении, плантации развели возле поселка Кара-Кала, у подножия хребта Копет-Даг. Как будет пришелица вести себя на новом месте? Ответа ждали не только растениеводы, но и представители промышленности.
Летом 1932 года Вавилов с комиссией специалистов едет в Кара-Калу. Там - Институт каучука и гуттаперчи, а рядом поля туркменской опытной станции ВИРа. Каучук - не единственное дело, которое, как обычно, гонит Николая Ивановича из Ленинграда через Каспий в среднеазиатские республики. Не единственное, но важное. И в Кара-Кале это знают. Президента ждут с нетерпением. Ему приготовлена комната, обсуждается вопрос, где академик будет питаться. Мальчишки - дети сотрудников - то и дело лезут на плоские крыши, чтобы первыми разглядеть среди унылых лессовых холмов пыль начальственного кортежа. Но день склоняется к вечеру, а машин все нет. Кара-Кала поселок маленький, от железной дороги далеко, развлечений не так-то много. А тут как раз знакомый туркмен из ближнего кишлака пригласил растениеводов и агрономов на свадьбу. Жаль отказаться от удовольствия, ученый люд покинул станцию, не зная, что в пустынном районе между Кизыл-Арватом и Кара-Калой сломался один из двух автомобилей комиссии и шоферы уже несколько часов тщетно пытаются привести машину в порядок. Только в сумерках добрались гости до поселка. И тотчас Николай Иванович отправился смотреть гваюлу.
«Появление Вавилова произвело впечатление буйного ветра, а сам он показался нам сверкающим метеором», - вспоминал впоследствии один из каракалинцев. Не станем упрекать его в преувеличении. Некоторые основания для столь сильных эпитетов у него были. «Поля мы осматривали при свете автомобильных фар, - пишет в своих воспоминаниях профессор А. В. Гурский. - От одного поля к другому ехали так: впереди, освещенный автомобильными фарами, ехал я на велосипеде, затем шли машины… Осмотрели все опыты, включая и траншеи…» Много ли можно увидеть в поле темной южной ночью даже при свете автомобильных фар? Это, оказывается, зависит от того, кто смотрит.
