Вавилов детально знал физиологию гваюлы, ее потребность в почве, влаге и солнце. Знал, что пустыни Мексики с перепадающими летними дождями отличаются от пустынь Туркмении, где летом дождей, как правило, не бывает. Увидев на окраинах Кара-Калы чахлые кустики с засыхающими веточками, он сразу понял, что опыт не удался, развести каучуконосы в Туркмении нельзя. Надо либо орошать плантации, либо переносить их в районы с более влажным летом.
«Только поздним вечером вернулись мы на станцию, - пишет профессор Гурский. - Каракалинские пограничники пригласили Николая Ивановича и его товарищей на ужин. А глубокой ночью без перерыва и отдыха Вавилов открыл совещание о будущем гваюлы… Совещание окончилось на рассвете. Большинство спутников Николая Ивановича к этому времени уже свалились от усталости. С теми, кто еще держался на ногах, он отправился осматривать поля Туркменской опытной станции, засеянные другими культурами. Было уже совсем светло. Сотрудники, не участвовавшие в совещаниях и мирно спавшие на свежем воздухе под марлевыми пологами, просыпаясь, с удивлением видели быстро движущуюся группу людей, во главе которой летел бодрый, свежий и веселый академик Вавилов. За короткий марш по полям он заметил все существенное, дал нужные рекомендации, поругал кое-кого за упущения. Затем с веселым криком поднял ото сна тех, кто не выдержал ночного совещания, сел в машину и уехал в Кизыл-Арват и дальше, к новым людям, новым дорогам и новым работам».
Стороннему наблюдателю эта ночная суматоха могла показаться странной.
Зачем так торопиться? Почему не дать отдых себе и людям? Да и можно ли принять правильное решение в подобной спешке? Очевидно, такие укоры звучали бы справедливо, если бы на месте Николая Ивановича находился любой другой ученый, путешественник, администратор. Но Вавилову посещение Кара-Калы не показалось ни слишком торопливым, ни утомительным. Таким был естественный темп его жизни, нормальный ритм его работы. И успел он не так уж мало: за часы, проведенные на полях, окончательно убедился - промышленные посевы гваюлы надо как можно быстрее провести в более влажные долины Таджикистана. Так впоследствии и было сделано.
Вслед за гваюлой занялся он хлопчатником. Старые, распространенные в среднеазиатских республиках сорта оказались малоурожайными, а главное - у местного хлопка было слишком короткое волокно. Текстильщики выражали недовольство хлопководами. Серьезная проблема. Надо выводить новые сорта, испытывать те, что привезены из-за рубежа.„Плантации хлопка двигаются на север, хлопчатник появился на Северном Кавказе и Южной Украине. Хорошо ли ему там? Еще одна проблема.
Вавилов неотступно размышляет о хлопковых делах. И не только размышляет… В январе 1933 года, покинув Бразилию, он самолетом отправился на остров Тринидад. Эта поездка была запланирована еще дома. Не красоты тропического острова привлекли сюда путешественника. На принадлежащем англичанам Тринидаде уже много лет работала опытная станция. Возглавлял ее самый крупный в мире специалист по генетике хлопчатника Сидней Харланд. Осмотрев делянки и лаборатории, Николай Иванович без обиняков пригласил Харланда в Советский Союз: рекомендации такого знатока будут полезны отечественным генетикам и практикам-хлопководам. В июле Николай Иванович письменно повторил приглашение: «Когда Вы приедете, мы отправимся по хлопковым районам, в которых я не был во время цветения уже два года». Месяц спустя два растениевода, русский и англичанин, выехали из Ленинграда на юг. И хотя маршрут их проходил по самым красивым местам страны, у Харланда отнюдь не сложилось курортных впечатлений. Он работал в поте лица: из Одессы они переехали на полуостров Тамань, дальше машина понесла их через Краснодарский край, через Кавказские горы, через весь Азербайджан, через Каспий и дальше - в Туркмению и Узбекистан. И везде - посещение хлопководческих совхозов, колхозов, консультации в научных институтах, доклады в совнаркомах союзных и автономных республик.
Эти семьдесят дней в пути нелегко дались селекционеру с острова Тринидад. «Харланд заболел… лежит в Краснодаре. Путешественник он оказался слабый…» - сообщал Николай Иванович в начале сентября, достигнув Минеральных Вод. Нечто подобное Сидней Харланд мог предвидеть. Ведь он знал, что после отъезда Вавилова с Тринидада ему как директору станции пришлось дать измученным сотрудникам станции трехдневный отпуск. Его коллеги в те дни не раз вспоминали старую английскую пословицу: «Не should have a long spoon that Sups with the devil» - «Кто ужинает с дьяволом, должен запастись длинной ложкой». Лежа в краснодарской больнице, английский генетик с грустью констатировал, что ложка у него оказалась короткой. И все же эта сумасшедшая гонка нравилась ему. Через тридцать с лишним лет Харланд писал автору этих строк, что он считает себя самым близким среди зарубежных друзей Вавилова и жалеет только об одном: что во время совместных экспедиций «не имел сил идти с ними в одной упряжке».
