Устроив на зимовку машину, нагрузившись вещами, мы ползком пробираемся по живой осыпи. Она продолжает двигаться, сверху сыплются камни. Скорей дальше! Нагруженные, шагаем 5 - 10 - 15 километров. Идет навстречу сван с двумя ишаками. Ничего, что он едет в обратную сторону: хорошие люди легко могут договориться. Мы увязываем вещи в виде вьюка, и хозяин обращается в погонщика. Пробираемся вперед. В сорока километрах есть база лесхоза, там можно переночевать и поесть. Да, поесть… Ведь мы с утра почти ничего не ели, если не считать чашки кислого молока и лепешки на завтрак. Только в полночь видим огонек: это база. Столовая уже закрыта, но удается убедить буфетчика дать нам хлеба, чая и коробку какой-то консервированной рыбы. Вот и машина - она груженная лесом. Мы взбираемся наверх и едем. Время от времени приходится слезать на землю и убирать камни. Внизу, в метрах двухстах, в темноте гулко течет Ингур, выше - отвесные скалы. В свете бегущей по небу полной луны все колеблется, все преувеличено, кажется опасным. К шести утра добираемся до Зугдиди. Здесь чайная опытная станция. Надо бы поспать. Но уже день, ложиться спать поздно. Напившись чаю, идем с директором, которого ни свет ни заря подняли с постели, на чайные поля. Начинается новый день. Он окончится поздно вечером в соседнем совхозе…
Таковы будни экспедиции. В центре внимания ученых - пшеница. Но по пути Вавилов и его спутники изучают и злаки, и бобовые, и плодовые деревья. А заодно и их дикорастущих родичей. Так что, объехав несколько раз Кавказские горы, Николай Иванович мог сделать немаловажный для науки вывод: Кавказ - родина многих видов пшениц, ржи, винограда, некоторых плодовых деревьев. На карте центров в пределах установленного еще прежде юго-западно-азиатского центра происхождения культурных растений выделился особый кавказский очаг. «По культурным растениям, - писал Вавилов, - Кавказ являет исключительную дифференциацию (разнообразие. -
Но главные находки свершаются все-таки на пшеничных полях. О том, как Вавилов организует поиск, рассказывает (хотя и очень лаконично) профессор Декапрелевич:
«Если американского исследователя Марка Карлтона называли «охотником за пшеницами», то Николай Иванович был охотником из охотников. Он не пропускал ни одного пшеничного поля, чтобы хотя бы бегло его не осмотреть, выискивал устойчивые к грибным заболеваниям, крупноколосые и крупнозерные формы». Особенно запомнилась тбилисскому ботанику поездка в селение Шорбулаг близ Еревана. В этой деревне профессор Туманян собирался показать своим коллегам посевы однозернянки и двузернянки. Армянский профессор с гордостью вез членов экспедиции на заповедные поля. Ведь именно ему первому в СССР удалось найти в посевах этих древнейших предков современной мягкой пшеницы. Но добрые намерения профессора Туманяна обернулись против него самого. «Мы пробыли в Шорбулаге почти весь день, - вспоминает профессор Декапрелевич. - Николай Иванович буквально обегал несколько квадратных километров, спускаясь на дно оврагов и снова поднимаясь на вершины холмов. Я уже был не в состоянии его сопровождать. Дольше моего держался Михаил Галустович Туманян, но и он под конец сбился с ног. А Николай Иванович все собирал и собирал «дикарей».
