Однако появление пшеничной страны, простирающей свои границы до Архангельска и Урала, только улучшило состав высеваемых хлебов, но оно не решило главной задачи государства - роста урожаев. Урожай зависит от многих причин. И на добрую четверть - от качества сорта. Сорта - дело селекционера. Но «из ничего волей богов ничего не творится». Тому, кто творит более урожайные, засухоустойчивые, богатые белком сорта, тоже необходимо сырье. Для скрещивания и отбора нужно то, что селекционеры называют исходным материалом, то есть дикие и культурные пшеницы с хозяйственно ценными признаками. Это как краски для художника. Чем больше их на палитре живописца, тем ярче, разнообразнее по цветам полотно. Чем богаче исходный материал селекционера, тем больше возможностей у него создать выдающийся по качествам сорт. Подарить селекционерам их «краски» может только человек, хорошо знающий происхождение пшениц, классификацию, расселение их по планете. Этот сложный поиск Вавилов взял на себя. Он уже передал селекционерам пшеницы Африки, Южной Америки и Передней Азии. Настала пора поискать хлеб насущный у себя дома.
«В первых числах июля предполагаю поехать в автомобиле из Ганджи в Эривань1, мимо озера Гокча, - сообщает Вавилов армянскому растениеводу профессору Туманяну. - Понаблюдаем не торопясь за персидской пшеницей около Гокчи и затем под Вашим руководством посмотрим еще раз дикие пшеницы около Эривани, потом направимся из Эривани в Нахичевань, в Джульфу и оттуда в Карабах, чтобы вернуться снова в Азербайджан. На все это предполагается примерно три недели, но с тем, чтобы видеть душу пшеницы» [1 Старое написание названия столицы Армении - Еревана.].
Кавказ избран не случайно. Николай Иванович давно уже определил этот район как общий с Юго-Западной Азией центр происхождения культурных растений. Здесь лежит одно из звеньев великой цепи очагов древнейшего земледелия, звено ничуть не менее важное для познания истории культурных растений, чем Анды и Пиренеи. Услыхав на одной из кавказских дорог вопрос: «Куда едете?» - Николай Иванович ответил: «Вселенную объезжаем». Это не было только шуткой. Кавказ и Закавказье стали неотъемлемой частью вавиловской вселенной, территорией, которую растениевод, по его собственному выражению, спешил причесать, подытожить, привести в порядок.
Карты готовы, маршрут проложен. Теперь надо подобрать достойных спутников. В экспедицию нельзя назначать приказом, даже подчиненных. Научный поиск дело деликатное, требующее от исследователя не только эрудиции, но и личного интереса, так сказать, благорасположения. Поэтому к наиболее подходящим товарищам по будущему путешествию директор ВИРа обращается с личным письмом-приглашением. В 1934 году такие приглашения получают в Тбилиси ботаник Декапреле-вич, в Ереване - растениевод Туманян, болгарский генетик Дончо Костов, заместитель Вавилова профессор Ковалев, а также два американца, генетик Меллер и его ассистент аргентинец Офферман. Желающих поехать было, конечно, больше: получить приглашение от Николая Ивановича - немалая честь…
Итак, в путь!
В машинах девять участников экспедиции представляют шесть наций и пять областей биологической науки. Это очень в духе Вавилова. Одно время он даже носился с мыслью о международной экскурсии - симпозиуме по пшеницам. Хотел показать крупнейшим специалистам мира, как много форм, видов и разновидностей этой культуры можно сыскать на Кавказе. Но интернационал в данном случае нужен не сам по себе и даже не для того, чтобы лишний раз подчеркнуть веру Николая Ивановича в неделимость единого потока мировой науки. Просто затеянный поиск требует очень сведущих и очень разных по своим знаниям разведчиков.
…Горы Западной Грузии. Глухомань. Далеко не к каждому селению можно подобраться на машине. Зато между деревнями Шови и Орбели на маленьких горных террасах, старательно укрепленных каменными подпорками, местные жители сеют эндем - исконную грузинскую пшеницу «зандури». Ботанический мамонт! Вавилов, не торгуясь, покупает у крестьянина двухпудовый мешок с зерном, и, будто боясь расстаться с драгоценной ношей, сам тащит его с горы в машину. А еще выше, в Орбели, совсем где-то под облаками, новая находка: столь же древний эндемичный для этих мест вид - «маха». В деревне, напоминающей орлиное гнездо, удалось добыть и деревянные палочки - шнакви - с помощью которых (точь-в-точь как в Испании, в стране басков) крестьяне обламывают спелую, легко распадающуюся на колоски пшеницу. В третьем месте - целые поля «дики», той самой «персидской» пшеницы, что в юности прельстила Вавилова своим иммунитетом к грибным заболеваниям. Но теперь секрет ее разоблачен, и ученый, хотя и набирает в мешочки семена «дики», знает, что никакая она не персиянка, а родом здешняя, эндем, из Дагестана.
