Только у меня от его ласкового голоса мурашки по спине побежали. Я хотел пройти, но он меня крепко ухватил за плечо и к мокрой стене прижал. Я понял, что он хочет коробочку мою отнять. И рванулся. Оказывается, я сильный, потому что мужчина от меня далеко отлетел. Но двое других ко мне бросились. И один нож узкий достал. И опять я железным стал. Таким тяжелым, словами не передать. И тому, кто с ножом, рукой своей, той, что как бревно, в грудь ткнул. Со страху не рассчитал, наверное. Потому что человека этого так назад отбросило, что у него зубы на лету лязгнули. И еще он сильно ударился спиной о стену и в лужу упал. И голос мне доложил, что объект выведен из строя. Но тут ко мне двое других «объектов» кинулись с двух сторон и давай меня кулаками молотить, да так, что я едва успевал им плечи подставлять. И еще двое откуда-то выбежали. И я стал крутиться, как волчок. И на колено приседать. Толкать плечом. Ногами их бить. И даже головой. Они все упорные были и сильно на меня сердились, будто я их обидел чем, но я все равно был прочнее. Потому что когда они меня били, от меня их кулаки отскакивали. А когда я их — у них внутри что-то хрустело. Вот только коробочка мне здорово мешала, и я боялся ее отпустить, чтобы не потерять. И чтобы в луже не вымочить. Уж больно кругом воды много было. А так мне даже хорошо тут стало. В этом их Плиме. Я почему-то почувствовал себя непобедимым. И внутри поселился какой-то задор. Мне стала нравиться эта «акция», как ее голос обозвал. И приехала машина, и оттуда выбежали еще люди и тоже на меня сердились, и в драку на меня бросились. А я к тому времени совсем один остался: все, кто на меня сердился до этого, уже у стен лежали. Я же говорил — хрупкие они какие-то были. И я засмеялся, будто во сне, и снова начал крутиться и руками размахивать. И эти люди тоже хрустели. А потом голос предупредил, что обнаружено «оружие неконтактного действия», но уже поздно было, потому что вдруг сверкнуло что-то и руки-ноги у меня стали вялыми, будто из картона, а вовсе не из железа. А голос сообщил, что система восстановления задействована. И меня схватили и в машину поволокли. А я только одно и мог, что за коробочку свою цепляться, чтобы ее не потерять.
И парень этот, что с маленькой машинкой, он как раз ее от столба отвязывал, увидел нас, и рукой мне махнул. И крикнул непонятное: «Сваливаем!». А я догадался, что это он мне помочь хочет. И из последних сил толкнул тех, кто меня тащил и к нему побежал. И сел сзади него на сиденье. И за парня крепко ухватился. Потому что больше не за что было. Машинка называлась «мотороллер». Она застрекотала, и мы поехали. А люди эти сзади бежали и ругались. А потом стали нас на машине догонять. А парень, что впереди меня сидел, вдруг завизжал тоненько, как кролик, так, что я сразу понял, как ему страшно, и мы в какую-то узкую щель с ходу юркнули. И машина за нами проехать не смогла.
Так мы по всяким узким щелям еще долго петляли, и, наконец, в какое-то место приехали. И я сказал этому парню «спасибо». И еще мне очень жалко было, что у тех людей оказалось это самое «неконтактное оружие», потому что мне понравилось так драться, и я бы еще руками помахал. Как странно. Я за собой такого раньше не замечал.
И когда я ему «спасибо» сказал, вдруг почувствовал, что болит у меня все неимоверно. И одежда кое-где порвана. И говорить трудно, потому что губы от крови склеились. И нос совсем не дышит. Что-то у меня опять неправильно вышло. Потому что, когда дрался, я был железным и боли не чувствовал. А когда перестал — стал снова из кожи и оказался весь побитый. В следующий раз нипочем таким дураком не буду.
Мы стояли во дворике какого-то дома. Тут тоже, как и везде, все было каменное. Весь этот Плим — сплошь серый камень. И вода текла по лицу, и мне всюду щипало. А парень этот, что меня спас, сказал, что дурак он последний, что ввязался во всю эту «хрень». И что «кодла» его теперь «вычислит». А если не вычислит, то «капнет смотрящему». А у того «дело туго стоит». И ему тогда «кранты». В общем, много всего непонятного мне сказал. И даже голос внутри не слишком мне помог. Я заметил: он норовит подсказать там, где не нужно. А где нужно — становится такой же недоумок, как и я.
— Куда теперь пойдешь? — так меня парень спросил.
— Не знаю. Я тут не был никогда.
— Ты приезжий, что ли? Тогда все ясно. А я-то гадаю — как ты умудрился на трансферов нарваться?
— На кого?
— Те, кто тебя уволочь пытался, это же трансферы. Поставщики органов в подпольные клиники. В нормальных больницах тебе что хошь вырастят, были бы деньги. Даже голову, ежели заплатить сможешь. А у всякой шпаны с деньгами швах. Вот и приходится покупать готовые запчасти по дешевке. Смотри. — И тут он мне свою руку показал. И я удивился. Потому что парень был весь смуглым и черноволосым, совсем как Анупам. А одна кисть у него оказалась белой. Ну, абсолютно. Почти как у меня. И еще она была больше другой, той, у которой цвет нормальный.
