Потом еще немного думаю. И добавляю: «Твой Юджин». Написать «Обнимаю» или там «Целую» не поднимается рука. Вдруг Мишель обидится? Решит, что я невоспитанный. И фамильярный. Нас учили в Академии — с женщинами надо быть корректными. Тогда они сами сделают первый шаг навстречу. И все приличия будут соблюдены. Ведь Мишель целая баронесса и это, наверное, важно для нее — соблюсти все приличия.
Спать да есть после полетов день за днем, болтаться в силовом тренажере положенные 30 минут и больше ничего не делать — так можно и на стены начать с тоски кидаться. Вспоминаю приглашение Павла. Это самое Два-ноль-восемь оказалось довольно уютным местечком. Куча народу сидела за столиками по углам большого отсека со снятым оборудованием и негромко болтала о том, о сем. Пили чай в полумраке — большой чайный автомат стоял прямо у входа. И еще играла музыка. И в середине отсека, освещенные приглушенными потолочными панелями, медленно кружились пары. Будто в ресторан на окраине попал. Только официантов не было.
Люди из-за столиков мне кивали, как своему. Женщины улыбались. Мне опять, как и тогда, на лайнере, было немного неловко. Я заявился сюда в летных штанах и грубом армейском свитере до бедер. Удобная штука, и привычна мне давно. И гладить не нужно. Только тут все были принаряженые. Женщины в чистых блузках и кофточках. Мужчины в отглаженных гражданских брюках и в белых рубахах. Будто и впрямь в ресторане. Большинство из присутствующих я не узнавал. А может, и не знал вовсе. Я ведь тут недавно, а база — здоровущая штука. Некоторых специалистов можно неделями не встретить. Разве что в столовой или в кают-компании случайно пересечешься иногда. В общем, топал я тихонько вдоль стеночки и кивал всем в ответ. И улыбался смущенно. И все никак мне пустой столик не попадался. А потом какой-то мужчина помахал мне, и сказал, что я могу «тут падать». Я и упал. «Ян, БЧ-2, оператор зенитного поста», — так мне человек этот представился. А я ему: Юджин, капитан и все такое прочее.
— Пилот, значит, — резюмировал новый знакомый.
— Ага.
— Чаю хочешь?
Пожимаю плечами. Чаю я вообще-то не хотел. Но не сидеть же теперь, не зная, чем руки занять? И мужчина мне из пузатого керамического чайника горячей жидкости налил. И вазочку с сахарными кубиками подвинул. А из-за соседнего столика какая-то дама с короткими густыми волосами меня долькой лимона угостила. Так что совсем как я люблю вышло. Еще бы капельку коньяку в чашку, да где его тут взять?
— В шахматы играешь? — спросил Ян.
— Не-а.
— Танцевать умеешь?
— Нет.
— Может, истории какие интересные знаешь?
— Тоже нет, — мне стало жаль, что я такой неотесанный. Даже компанию составить не могу, как следует.
— А что любишь? — продолжал меня пытать Ян. Правда, совсем необидно. Просто любопытство проявлял. А может, просто поговорить ему было не с кем. Вот и искал тему.
Я подумал и ответил, что иногда слушаю музыку.
— Да ну? И что любишь? Нео-классику уважаешь? «Борцов за чистоту звука» слышал?
— Я не знаю. Я не слишком хорошо в музыке разбираюсь. Вот, иногда ребят из двадцатого века слушаю. С Земли, — говорю смущенно.
— Обалдеть! — восхитился Ян, коротко хохотнув. — А мы тут как раз ее в каменный век загоняем. Вот и приобщишься к древней культуре заодно.
Мне его шутка не очень смешной показалась. Но, чтобы его не обижать, я слегка улыбнулся. Из вежливости.
— Неужто и впрямь двадцатый век?
— Ага. Тогда был короткий период расцвета музыки. В пятидесятых-шестидесятых. Блюз, блюз-рок, фанк, рок-н-ролл. Дженис Джоплин, «Крим», Джими Хендрикс, «Энималз», «Битлз».
— Я ничего такого не слышал. И что — здорово зажигают?
— Мне нравится. Сейчас так не исполняют. С душой. Еще Мадди Уотерс, Джонни Ли Хукер, Би Би Кинг. Да много еще кто. Я их могу часами слушать.
— Да ты просто фанат, парень! — восхищается Ян. — Может, ты еще и петь умеешь?
— Немного. Когда сюда летели, у нас с Джозефо неплохо выходило. Команде нравилось.
— Кто это — Джозефо?
— Механик с «Либерти».
— А-а-а. Знаю. Нормальный мужик. Только немного замкнутый. Говорит мало.
— Точно.
И женщина, которая мне лимон дала, спросила из-за спины, не хочу ли я спеть.
— Тут многие поют, — пояснила она. — Иногда, если слова знаем, даже подпеваем хором.
— Я не знаю, мэм. Я специально никогда не пробовал. Так, когда нет никого. Или когда все свои…
— Юлия, — так мне та женщина представилась. Лицо у нее было круглое, миловидное, а сама она вся была коренастой, что ли. — Я тоже из БЧ-2. Оператор наведения.
— Юджин. Уэллс. Э-э-э… пилот.
— Очень приятно, Юджин. Так что, споете нам?
— Так музыки нужной нет, — попытался я отбиться.
Тут женщина встала и через весь отсек крикнула, так что все звуки заглушила:
— Авиша!
— Здесь! — звонко отзывается из полутьмы у противоположной переборки хрупкая блондинка в свитере с высоким воротником.
— Тут летуну музыку надо обеспечить! — снова кричит Юлия. И на нас все смотрят. Так мне кажется. Даже те, что танцуют.
— Не вопрос! Тащи сюда свои кости!
