По-настоящему дикий страх Георгий испытал, когда понял, что тело его живет своей жизнью. Он видел, что стоит посреди комнаты, намереваясь отодвинуть стул, подпиравший дверь, и выйти. Но едва попытался остановить себя, заставить тело подчиняться собственным приказам, делать «так, как я хочу», острая боль опять вонзилась в грудь, прямо в сердце, и через нутро пробила в голову — в самый мозг, заставив на миг ослепнуть. Но он даже не мог обнять голову ладонями, чтобы защититься от этой боли.
«Хорошо, хорошо, я не буду сопротивляться!..» — зашептал Георгий, обращаясь неизвестно к кому, кто управлял сейчас его телом — так ему казалось.
Сквозь слезы он видел, что ладони его тянутся к ручке двери, как открывают дверь, как он медленно выходит в коридор. Сейчас здесь гораздо светлее обычного — глаза хотят зажмуриться от света ламп, но не могут. Он боится споткнуться и упасть. Напрасно: ноги сами ведут его.
Георгий вышел на улицу, уже догадываясь, что его ждут. И кто его ждет…
Темная фигурка о двух ногах и с вытянувшимися по швам руками вышла из-за плотной стены кустарника. Георгий подошел ближе и послушно остановился, предчувствуя, что, если не подчинится, боль все равно заставит. Фигура приблизилась. Перед ним возникло лицо: совершенно безжизненное, подернутое ледяным равнодушием. Если раньше Георгий видел чужака лишь вскользь, то теперь мог рассмотреть лучше. Губы почти одного цвета с кожей и малозаметные. Почти неразличим нос, хотя отчетливо видны черные отверстия ноздрей. Никаких морщин и волос. Даже лоб без бровей и глаза без ресниц — мертвые и холодные, совершенно черные. Неудивительно, что этого урода можно принять за ходячий образ смерти.
Чужак издал хрип. Георгий сначала не понял, потом сообразил — что-то от него хочет. И сразу же в голове возник образ цилиндрического предмета.
«Не знаю», — мысленно ответил Георгий, не в силах пошевелить языком и заставляя себя думать о чем угодно, только не о цилиндре.
Ответ его не удовлетворил чужака. Снова послышался хрип, и снова в голове возникли образы — смесь воспоминаний недавней ночи, как будто быстро перематываемый из конца в начало красочный фильм, но совершенно без звука. Когда «в кадре» появились лейтенант Филиппов и его подчиненные, чужак теперь уже медленнее стал мотать «фильм», заставив Георгия вспомнить до подробностей о своих переживаниях из-за найденного под стеллажом странного предмета.
Хрип еще раз повторился. Георгий попытался расшифровать этот сигнал, но так ничего не понял. Одно только дошло до него — этот мерзавец каким-то способом влияет на его сознание. И требует вернуть предмет — свой вонючий цилиндр…
«А не пошел бы ты!..»
Стараясь не думать о боли, не подчиняться ей, стиснув зубы, преодолевая сопротивление собственных мышц, Георгий тянулся к пистолету, в котором, он помнил, осталась одна пуля.
«Вурдалак ты или нет — сейчас поглядим!»
Внезапная вспышка света полоснула в глаза. Через секунду, когда он нащупал пальцами рукоятку пистолета, но совершенно позабыл о том, что это за предмет и зачем ему нужен, Георгий вдруг понял другое: во двор заехал автомобиль и светит фарами.
Яркий свет испугал чужака. Он ушел в темноту, и, когда Георгий вновь посмотрел вперед, рядом его не оказалось.
Фары все еще светили. Придя в себя, Георгий повернулся к машине (вероятно, на «скорой» кого-то привезли), позабыв, что держит в руках оружие. Свет тут же погас. Он спрятал пистолет и представил, как, должно быть, напуган водитель. Но был благодарен ему за то, что это внезапное вмешательство спасло его от страшной неизвестности.
Какое-то время Георгий боялся пошевелиться. Но когда понял, что ничего не происходит, осмелел и для начала сделал шаг. Вроде отпустило. Хотя в голове все еще оставался какой-то зуд. Он двинулся наугад, намереваясь подальше уйти с этого места. Вскоре устал и опустился на пожухшие листья под каким-то деревом. Шевелиться не хотелось совершенно. Георгий обнял себя руками и задрожал. Зубы перестукивались друг с дружкой, по телу раскатился озноб. Лишь постепенно лихорадка прекратилась. Он просидел в этой позе неизвестно сколько времени, пока не вспомнил о Лазаренко.
Он пришел вовремя — старик хоть и похож был на сладко спящего человека, но пульс едва прослушивался. Георгий побежал в соседний корпус, где находились дежурные врачи…
— Все будет в порядке, вы не волнуйтесь, — заверил его вскоре немолодой врач экстренного отделения, упаковывая в свой чемоданчик стетоскоп и тонометр.
Прошло пять минут с того момента, как Георгий привел помощь. После укола Михаил Исаакович лежал на кушетке с открытыми глазами. Рукав рубашки был закатан, и через толстую иглу системы капля за каплей стекало лекарство. Врач «скорой» отрегулировал подачу и велел своей медсестре понаблюдать за пациентом.
— Спасибо, — чуть слышно прошептал Михаил Исаакович, когда Волков подошел попрощаться.
«Когда-нибудь эти приступы доконают его», — подумал Георгий, и его сердце сдавило от жалости.
