Пошли Гвинни и Малколм. И они не только помогли Салли и потратили свои карманные деньги, но и выпили с Салли кофе в закусочной и прекрасно провели время. Гвинни обнаружила, что Малколм нравится ей всё больше и больше, и она с удовольствием заметила, что он нравится и Салли. На самом деле, она получала такое удовольствие, что начала чувствовать себя предательницей по отношению к Джонни и Каспару.
После обеда Каспар и Джонни, зайдя в свою комнату, обнаружили, что ириски расположились вдоль края ковра и грызут его, довольно сильно потрепав его. Облегчение Джонни было безграничным.
- Похоже, им нравится ворсистая часть, - заметил он, изучая повреждения. – Можно я отдам им твой зеленый свитер?
- Нет, - ответил Каспар, который очень любил этот зеленый свитер. – Но, возможно, у Гвинни есть что-нибудь, из чего она выросла.
Они пошли к Гвинни спросить. К их удивлению, оттуда как раз спускались Малколм и Дуглас. Дуглас нес ведро воды – то самое ведро, из которого Джонни поливал Гвинни и Каспара в первую роковую ночь. Возможно, из-за ассоциаций, связанных с этим ведром, или из-за чего-то в манерах Малколма и Дугласа, но Джонни немедленно заподозрил, что они затеяли какую-то подлость.
- Что вы сделали с Гвинни? – вопросил он.
- Ничего, - ответил Малколм.
- Иди и спроси ее, если хочешь, - сказал Дуглас.
Джонни и Каспар протиснулись мимо Дугласа и поспешили в комнату Гвинни. Она стояла на коленях посередине комнаты и явно плакала. Однако упорно отрицала, что Малколм и Дуглас ее хоть как-то обидели.
- Они были очень добры, - сказала она.
- Тогда почему ты плачешь? – обвиняюще спросил Джонни.
- По другому поводу. Я сглупила, и Малколм меня утешил. Мне нравится Малколм. Вот так!
Она слегка вздрогнула, сделав это ужасное признание, и не осмелилась продолжить, что всегда в тайне восхищалась Дугласом. К ее облегчению, Каспар хорошо воспринял новость. Но Джонни, конечно же, продемонстрировал крайнее отвращение.
- Дурацкие девчонки! – сказал он. – Дай мне несколько старых свитеров для ирисок и не приближайся ко мне месяц. Ты воняешь!
Гвинни протянула два свитера, радуясь, что так легко отделалась, и мальчики забрали их вниз.
- Ведро, - сказал Джонни. – Как думаешь, может, они промыли ей мозги?
- Нельзя промыть мозги, сунув голову в ведро, кретин! – ответил Каспар. – К тому же ее волосы не были мокрыми.
Ириски с таким аппетитом накинулись на свитера, что к вечеру воскресенья от них остались только те части, где проходили швы. Ириски – даже увечная – выросли до размеров двенадцатидюймовой линейки. Каспар чувствовал себя из-за них немного неуютно. Он предпочел бы, чтобы они были как трубка, которая, несмотря на то, что съела почти половину строительных деталей, нисколько не изменилась в размерах.
В комнате появился сильный запах. К вечеру воскресенья он стал невыносим.
- Думаю, это их помет, - сказал Джонни. – Понимаешь, они не приучены не пачкать в доме.
Каспар, зная, что Людоед должен вернуться к ужину, поспешил вниз за пылесосом. Шум испугал ириски, и они убежали обратно в свою коробку, а трубка приняла длинный шланг пылесоса за змею и спряталась в шкафу. Но запах, по крайней мере, уменьшился.
- Когда закончите, мы возьмем пылесос, - сказал Дуглас, появляясь в дверях.
- Слишком ленивый, чтобы самому принести его наверх, да? – ответил Джонни.
- Не наглей, - ответил Дуглас и дал ему затрещину, после чего забрал пылесос, оставив Джонни в ярости.
- Ты мог бы что-нибудь
- Да, видел, - сказал Каспар.
Он не мог решить, что предпринять по этому поводу. Технически Дуглас был старшим, а никто не отрицал, что старший имеет право колотить младших, которые дерзят ему. А Джонни
- Полагаю, колотить тебя – моя обязанность. Я могу, если хочешь.
- Ты так же ужасен, как Гвинни! – воскликнул Джонни.
- Ну как? – спросил Людоед за ужином. – Хорошо провели выходные?
- О, да! – ответили все пятеро с явно чрезмерным энтузиазмом – и все сразу это почувствовали.
- Понимаю, - кисло произнес Людоед.
Джонни клялся, что Людоед исключительно из мести в тот вечер внезапно появился в дверях их комнаты. Сам Джонни вполне законно занимался тем, что пытался определить, какие из оставшихся химикатов находились в нижней части набора. Ириски забились в коробку, отсыпаясь после свитеров Гвинни, а крышки плотно закрывали банки из-под печенья. Но здесь сидела Гвинни, которая должна была уже находиться в постели. Они с Каспаром пытались обучить трубку фокусам. Сложно сказать, кто испугался больше, когда вошел Людоед – трубка или Гвинни. Трубка тут же упала на бок и прикинулась мертвой. Гвинни пожалела, что не может сделать то же самое.
