Оставим в стороне сомнительное изящество, с каким епископ говорит о королевской дочери как о будущей телке, и неточность его утверждения, что королю пришлось бы пожаловать сыну большую сеньорию, ибо будь это сын, к тому же старший[603], то по смерти отца он получил бы королевскую корону, а не большой фьеф, приберегаемый для младших сыновей. Между прочим, у невезучего Людовика VII долгое время рождались только дочери, и сравнительно позднее появление на свет будущего Филиппа Августа было воспринято как чудо. Но даже если Людовик Святой только и думал, что о появлении наследников мужского пола (впоследствии у него будет шестеро сыновей), все же полагали, что он способен негативно отреагировать на известие о рождении дочери, поэтому пришлось прибегнуть к помощи почтенного вестника и к смягчению этого сообщения остротой. Ясно, что эта шутливая история вымышлена и напоминает не столько об обычаях наследования престола французской монархии, сколько о том, что в традиционном обществе девочками пренебрегали. В данном
Другой
У короля Людовика Святого вошло в привычку каждую Страстную пятницу читать всю Псалтырь от начала до конца. И вот как-то раз некто, член благородного семейства, оказался заточенным в Шатле из-за множества совершенных им преступлений. Наступила Страстная пятница, и король удалился в часовню и предался своему благочестивому занятию. Но родственники и друзья узника пришли к нему прямо в святилище, куда привели их сын короля и братья-принцы. Увидев их, он задержал палец на стихе, который читал, чтобы потом продолжить с этого места. Один из сеньоров, которому было поручено говорить от имени остальных, обратился к нему со словами: «Светлейший сир, сегодня день благодати и всепрощения. В точно такой же день Спаситель наш искупил грехи наши и на кресте простил разбойника; он умер, молясь за своих палачей. Вот и мы все, придя сюда, припадаем к вашим коленам, светлейший сир, и смиренно молим вас последовать примеру Иисуса Христа, сжалившись над знатным узником, томящимся в застенках Шатле». Боголюбивый король милостиво выслушал их; он готов был проявить милосердие, но в этот момент, убрав палец, который держал на Псалтыри, прочел следующий стих: «Блаженны хранящие суд и творящие правду во всякое время». Он на мгновение задумался; после чего вместо ответа повелел жалобщикам послать за парижским прево, а сам продолжил чтение. Надеясь, что виновный будет прощен и выйдет на свободу, они немедленно послали за прево. Прево тут же предстал перед государем. Людовик попросил его, по возможности в деталях, перечислить преступления, совершенные узником. Тот, не осмеливаясь исказить истину, повиновался этому требованию и поведал о целом ряде беззаконий, от которых мороз пошел по коже. Выслушав его, король повелел дать ход судебному процессу и в тот же день повесить преступника, несмотря на то, что это был день великой скорби[604].
