Карл I проведал о намерении тещи, когда та была уже в пути, и послал встречать ее своего адмирала. «Вы не обознаетесь, — сказал король, — вдова с годами не уменьшилась в объеме, ее можно узнать где угодно даже без шести карет и семидесяти лошадей, которых она всегда таскает с собой». Сам он поджидал гостью у городских ворот, откуда ее с большой помпой препроводили в Сент-Джеймсский дворец (сам Карл жил в Уайтхолле). Французский посланник в Лондоне получил от Ришельё четкие инструкции: в переговоры с королевой не вступать, писем не принимать, денег не давать.
Генриетта Мария, мать восьмилетнего Карла, а также Марии, Якова, Елизаветы и полуторагодовалой Анны, снова была на сносях. 29 января 1639 года она с трудом произвела на свет девочку, которая тут же умерла. Карл I воспользовался этим предлогом, чтобы отправить жену с тещей в провинцию — поправить здоровье. У него и так было полно проблем с непокорными шотландцами, не принимавшими английский молитвенник, а приезд к королеве-католичке ее матери, нарочито служившей мессу по римскому обряду, пуритане восприняли как очередную атаку папистов.
В марте Мориц и Томас Савойские объявили себя регентами, вошли в Пьемонт и двинулись на Турин, который захватили 29 мая (жители столицы Савойи сами открыли им ворота); Кристина укрылась в цитадели. В стране началась настоящая гражданская война: «мадамисты» (сторонники Кристины) противостояли «кардиналистам».
Людовик XIII в это время снова был в Пикардии, в Абвиле; его сопровождал Сен-Мар. Капля камень точит: подкупленные Ришельё слуги короля всячески расхваливали Людовику выдающиеся качества молодого маркиза, и в конце концов тот проникся к нему симпатией. Это удивительно, поскольку трудно себе вообразить двух более непохожих людей: Людовик, вдвое старше Анри, был замкнутый ипохондрик, выглядевший старше своих лет из-за подорванного здоровья, близорукий заика, уже смирившийся с тем, что никогда не будет счастлив; Сен-Мар — юноша на пороге жизни, который намеревался взять от нее как можно больше, красивый, дерзкий и амбициозный. Один любил то, чего терпеть не мог другой: Сен-Мар читал Ариосто и Тассо, Людовик из всех книг признавал только трактаты об охоте и о войне; Сен-Мар даже в будни ходил в парчовом колете, сорочке с кружевным воротником и манжетами и шитых золотом штанах, разъезжал в роскошных каретах и украшал свои особняки и замок Шилли изящной мебелью, Людовик же «экономил на огарках». Тем не менее на какое-то время Людовик позволил юному задору увлечь себя и даже участвовал в дружеских пирушках с танцами и здравицами. Правда, он очень быстро устал от такой бесшабашной жизни и вернулся к своей меланхолии…
Впрочем, летом у него наконец-то появился повод для радости: 29 июня был взят Эден в Артуа. Несмотря на приступ подагры (он тоже попался в этот «капкан для ног»), король пожелал войти в город через брешь, пробитую в крепостной стене; именно там его встречал герой осады — генерал-фельдцейхмейстер (начальник артиллерии) Шарль де Ла-Порт, маркиз де Ламейре (1602–1664), кузен кардинала и зять Сен-Мара[56].
«Я думаю, он стоит наших бородачей, — сказал Людовик лейтенанту гвардейцев, имея в виду Лафорса и Шатильона. — Я решил войти в город через брешь и там, наверху, сделаю его маршалом Франции. Он об этом еще не знает, не говорите никому». Поддерживаемый под руки двумя полковниками, король вскарабкался на крепостной вал, взял трость, которую держал в руках один из офицеров, и торжественно изрек: «Ламейре, провозглашаю вас маршалом Франции. Вот ваш жезл. Я делаю это ради услуг, которые вы мне оказали; продолжайте служить мне верой и правдой». Новоиспеченный маршал упал на колени, говоря, что не заслужил этой чести, и прославляя доброту короля. «Довольно комплиментов! — оборвал его Людовик XIII. — Я еще не делал маршалом человека доблестнее вас!»
Эден был заштатным городишком, однако его захват представили крупным военным успехом. Шла война на износ, состоявшая из долгих, изматывающих осад, — никаких генеральных сражений! И еще она отличалась крайней жестокостью, поскольку мирное население страдало и от захватчиков, и от «освободителей», в рядах которых было много наемников.
