Французская дипломатия вынуждена была действовать, принимая во внимание эти неблагоприятные моменты. Но Людовик XIV выгодно использует международное положение, в частности отвлекающий момент, каким является война между англичанами и голландцами (июнь 1665 — июль 1667 года). Кстати, в окружении короля и де Тюренна прилагаются усилия, чтобы восстановить права Марии-Терезии. Первым аргументом (подарком, припасенным кардиналом Мазарини) была ссылка на невыполнение пункта о компенсации: 500 000 экю, обещанные в приданое в 1659 году, почти полностью не выплачены. Если пункт, касающийся приданого, не выполняется, то почему должны выполняться пункты об отказе от наследства? Если же пункт об отказе от наследства остается в силе, следует возместить отсутствие золотых экю территориальной компенсацией.
Вторым аргументом, выдвинутым в 1662 году, была ссылка на право передачи наследства преимущественно по старшинству. По обычаям Брабанта и в какой-то степени Нидерландов в случае нескольких последовательных браков наследство переходит детям от первого брака. Следуя этому обычаю, Мария-Терезия, королева Франции, дочь от первого брака Филиппа IV, должна была получить в Брабанте (а также в соседних провинциях) право на полное наследство, исключая Карла II, ребенка от второго брака. Но юристы Людовика XIV умалчивают, что право преимущества по старшинству относится к частному праву и что они его произвольно перенесли в область государственного международного права. Этот тезис о праве преимущества по старшинству детально изложен и развит в своего рода Белой книге, написанной по указанию короля неким Дюаном и озаглавленной «Трактат о правах наихристианнейшей королевы на разные государства Испанской монархии». В ней изложены причины, приведшие Людовика XIV на грань войны: «Как король, он считает себя обязанным не допустить такую несправедливость; как супруг, он хочет противодействовать этой узурпации; как отец, он считает своим долгом обеспечить целостность достояния своему сыну»{113}.
Ссылаясь на право преимущества по старшинству, Франция отстаивает свое право «в Нидерландах, от лица королевы», на четырнадцать провинций или больших вотчин: на Антверпен, имперскую Фландрию (Алст), Мехелен, герцогство Лимбургское, Верхний Гелдерн, герцогство Брабантское, на остаток провинции Артуа, Камбрези, графство Эно, Намюруа, графство Рош-ан-Арден, Арлонский маркизат, солидную часть Люксембурга и, наконец, на порядочный кусок графства Бургундского{215}. Право в данном случае всего лишь предлог. Стремление к славе очевидно.
Но самая главная побудительная сила здесь — желание обеспечить надежную границу, вытекающее из древних традиций, которыми руководствовались прежние правители. Все происходит так, как если бы юристы и дипломаты Его Величества написали черным по белому заключительную часть программы возвращения территорий, которую предвидели Людовик XIII и Мазарини.
Легко догадаться сегодня, что Людовик XIV выдвигал максимальные требования в расчете на то, что удастся получить хотя бы шестую часть того, на что он рассчитывал (последующий ход событий подтвердит это). Если Людовик и хочет поживиться остатками испанских владений в Нидерландах, то он вовсе не жаждет иметь чрезмерно длинную границу с Соединенными Провинциями. Он понимает, что овладение устьями Шельды может помирить за наш счет Англию и Голландию, эти две протестантские страны, две «морские державы» Европы. Итак, Людовик XIV играет, при помощи де Лионна, тонкую и не лишенную логики игру, которая заключается в том, чтобы напугать Испанию и одновременно успокоить Лондон и Гаагу.
В начале весны 1667 года король Франции предъявляет свой ультиматум, подкрепляя его полным набором своих козырей. В конце апреля начались в Бреде мирные конференции при участии Англии, Нидерландов, Швеции, Дании и Франции. Они кажутся затяжными, но все может измениться: примирение Лондона и Соединенных Провинций способно сорвать французский проект или сделать его выполнение опасным. 8 мая Людовик посылает краткое изложение «Договора о правах» королеве-регентше Испании; 9 мая он посылает копию этого документа, переведенного надлежащим образом «Их Высоким Могуществам Генеральным штатам», сопроводив ее письмом, объясняющим разрыв мирных отношений{201}. Голландцы, чрезвычайно обеспокоенные, делают попытку нанести решительный удар Англии: 14 июня Рюйтер подходит со своим флотом к самому Лондону, 31 июля в городе Бреда подписан мирный договор.
Вдова Филиппа IV высокомерно отвергает просьбу Франции. Она не желает ни отчуждать, ни уступать «ни единой деревни, ни единого хутора Нидерландов»{113}. Этот типично испанский ответ нисколько не учитывает соотношение сил, которое явно благоприятно Людовику XIV. В течение многих месяцев король покупает или строит корабли, отливает пушки, создает склады продовольствия, размещает гарнизоны вдоль северных границ, устанавливает артиллерийские парки.
Часть этих приготовлений делается французами в открытую, без вызова, совершенно спокойно, с осознанием своей силы.
