В течение этого славного боевого лета, когда Людовик с легкостью увенчал себя лаврами победителя, подстегиваемый еще желанием поразить свою Атенаис, двор и военные с интересом следили за поведением молодого монарха. Письма маркиза де Сен-Мориса, датированные 1667 годом, содержат наброски портрета короля во время похода, написанные с натуры. Наш король полностью отдается игре в войну со всеми ее трудностями, тяготами, опасностями. «Если надо, он спит на соломе». «Он проводит всю ночь на бивуаке и ложится спать только утром» (3 июля); «он отправляется на бивуак каждый день и покидает его лишь с восходом солнца» (18 августа). На военных советах перед началом операции «он очень мягко обращается с подчиненными». «Его армия и его завоевания занимают его полностью». «В опасных ситуациях он проявляет большую твердость и ведет себя ровно и спокойно, как на балу». Он рискует собой как из личной храбрости, так и для того, чтобы показать пример своей армии. В конце августа, во время осады Лилля, он «каждую ночь и часть дня проводит верхом под огнем пушек вражеской крепости, он бывает на всех бивуаках, появляется на батареях, но никогда не спускается в траншею, потому что его офицеры категорически возражают против этого; а однажды, узнав, что они подставляют себя под обстрел, он (король) говорит им: «Раз вы хотите, чтобы я берег себя ради вас, я тоже хочу, чтобы вы берегли себя ради меня».
Людовик, который все время проводил верхом и почти не спал, похудел, лицо его вытянулось, и манера одеваться изменилась. «Он сильно загорел, осунулся», стал носить одежду из «буйволовой кожи, и волосы у него были часто взъерошены». Но он может также появиться «очень опрятно одетым». «Он тратит много времени на то, чтобы как следует одеться; кончики его усов завиты кверху, иногда он проводит полчаса перед зеркалом, чтобы уложить их как следует при помощи воска»{93}. Именно так герои Ариосто, приукрашенные образцы версальских праздников, представляют себе военные игры, за которыми последуют для них еще более сладкие удовольствия.
Начиная с июля Европа обеспокоена явными и быстрыми успехами французов в Нидерландах. Это способствует ускорению переговоров в Бреде открытому сближению между Англией Карла II и Голландией великого пенсионария Яна Де Витта (у которого все больше и больше вызывают опасение французские «союзники») и, наконец, заключению Тройственного союза, подписанного в Гааге в январе — мае 1668 года. Соединенные Провинции, Англия и Швеция грозят Франции войной в случае, если она вздумает закрепить за собой свои завоевания 1667 года и откажется от посредничества. Со своей стороны, агенты Людовика XIV проводят в Империи настоящую политику обольщения (особенно при помощи звонких монет), а нашему послу в Вене де Гремонвилю удается добиться от Леопольда I 19 января 1668 года согласия заключить тайный «договор о разделе» Испании и ее колониальной империи: в данном случае «права королевы» лишь своего рода задаток, частичная уплата в счет платежа за долю, зарезервированную Францией Людовика XIV на случай пресечения рода мужских наследников испанской ветви Австрийского дома{113}.
Не дожидаясь ни договора Гремонвиля, ни Гаагского договора, Людовик XIV решил ускорить осуществление проекта, задуманного им еще год назад: овладеть провинцией Франш-Конте. Принц де Конде, который является губернатором Бургундии, которого Лувуа предпочитает Тюренну, представляется самым подходящим для этого человеком. В декабре 1667 года он приезжает в Дижон, чтобы закончить в строжайшей тайне подготовку новой молниеносной кампании. Король же покидает Сен-Жермен 2 февраля, сразу по окончании мессы. Он прибывает в Дижон 7го, где ему докладывают вечером, что Безансон капитулировал. Принц де Конде захватил город без единого выстрела. Сален тоже не выказывает желания сопротивляться. Людовик XIV подступает 10 февраля к Долю, который был в то время столицей провинции; город капитулирует во вторник, 14 февраля, открывая ворота победителю, который въезжает в сопровождении своего кузена Конде и немедленно заказывает мобелен, а в это время Лувуа проявляет все большую и большую инициативу: диктует муниципалитету текст присяги наихристианнейшему королю. За этим следует осада города Гре. Людовик подойдет к стенам Гре 15-го, примет его капитуляцию 19-го и в тот же вечер отбудет в Париж.
Жители Франш-Конте, не являющиеся ни испанцами, ни французами, мечтают о невозможном нейтралитете, выказывают порой некоторую горечь. Они догадываются, что молниеносной кампании предшествовала обработка многих именитых граждан их провинции, и говорят, что их предали. Когда французы уберут свои войска, они на радостях устроят фейерверк и будут приветствовать Карла II. Когда же Испания, проснувшись наконец, снова наденет на них ярмо, они опять будут жаловаться. Таковы жители Франш-Конте. И вот как в 1667 году один из них выражает народное разочарование в стихах:
