— Терновника? — переспросила Ядвига, внимательно разглядывая трофей, — Ну, да, около этих зарослей я его и нашла, — Но повреждений ведь множество, это же как можно было так напороться? — продолжала сомневаться девушка. Елизавета Львовна ухмыльнулась, продолжая споро обрабатывать ссадины пострадавшего.
— Наши детки много чего в состоянии учудить, что тебе и в голову не взбредет, — буркнула она,
— Все, ведите его в опочивальню…, до свадьбы заживет, — она подтолкнула Тимура к выходу, — Да вот еще, мамаша его на сносях, поэтому не вздумай информировать ее о происшествии. Ядвига взяла парня за руку и повела в спальню мальчиков, где уже видел десятый сон Богдан.
Виола собирала вещи, через несколько часов ей нужно было быть на вокзале, там будет ждать ее Федор. Закрыв молнию на дорожной сумке, она еще раз, довольно придирчиво, оглядела себя в зеркале уже теперь в прихожей. Оставшись полностью довольной своим внешним видом, молодая женщина повесила на плечо слишком объемную поклажу, для ее изящной фигуры и, слегка виляя бедрами в синих джинсиках, двинулась вниз, по лестнице со второго этажа, где ее ожидало такси.
— В отпуск? — игриво спросил таксист, не упустив из вида франтоватую внешность и качание бедрами пассажирки, — К морю, наверное? Сейчас самый бархатный сезон, — не умолкал словоохотливый водитель, но Виола, с гордым внутренним чувством, практически уже мужненой жены, лишь слабо улыбалась уголками рта, думая исключительно только о Федоре.
— Подходи прямо к локомотиву, — громко говорил в трубку Федор, — У меня для тебя сюрприз, будет тебе экскурсия!
Федор, с детства мечтавший стать машинистом электровоза очень гордился своей профессией, хотел сегодня, втихаря, провести Виолу до Туапсе у себя в кабине локомотива.
— Как интересно! — Виолка тащила свою сумку по путям, выискивая глазами нужный локомотив.
— Девушка, — Федор выглянул из окна кабины электровоза, — Не проходите мимо!
Виола подала свою сумку и вскоре оказалась в святая святых — голове поезда-кабине машиниста. Множество тумблеров и рычажков с различными табло были подключены к единой электросистеме, которой управлял ее возлюбленный! Сам Федор, сидя за пультом управления в форме РЖД синего цвета, больше смахивал на летчика авиалайнера. У Виолки замирало сердце от восторга и радости.
Помощник Федора, молодой парень, стоя рядом с машинистом, с интересом поглядывая на гостью,
— Вы, девушка, только прячьтесь, — он показал на место со стульчиком в дальнем углу кабины, — Когда я вам скажу, я все камеры по пути следования знаю! — хвастливо добавил помощник,
— Он знает, — подтвердил Федор,
— Буду прятаться, — Виола улыбнулась, — Прямо как от гаишников!
Электропоезд тронулся, и Виола отправилась в новую жизнь, с любимым мужчиной, полную свежих впечатлений и ежедневных радостей.
— Можно? — спросила она, когда поезд выехал со станции,
— Валяй! — разрешил Федор, молодая женщина встала у бокового открытого окна, слегка высунув голову. Ветер трепал ее белокурые волосы, горы бежали навстречу, обгоняя друг друга. Счастье, безмерное счастье накрыло Виолку с головой, полностью, от макушки до пяток!
Родители Федора жили на окраине Туапсе в большом двухэтажном доме. Огромный земельный участок, одним боком упирающийся в морской берег, был засажен фруктовыми деревьями и кустарниками. Сами родители, шестидесятипятилетние, ведущие исключительно здоровый образ жизни, еще крепкие Мария и Никифор, обрадовались приезду сына с подругой. Они понимали некую уцененность выбора их сына, девушке было уже под тридцать, но и их тридцатипятилетний сын был тоже уже давно не мальчик.
Ранее Федор, влюбленный с детства исключительно только в паровозы, не был замечен в связях с женщинами, что доставляло родителям некое неудобство. Крепкое хозяйство, у самого синего моря, нуждалось в наследниках, коими и должен был обеспечить пенсионерв их сын-железнодорожник. Стройная блондинка с пронзительно голубыми глазами и изгибисто-амфорным тазом, обещающим хорошую родовую деятельность, в принципе, подходила для производства здорового потомства.
— Виолочка, — интересовалась Мария, — Ты не куришь?
— Нет, что вы, — смущалась молодая женщина, не выносившая даже на нюх, в принципе, ни сигарет, ни алкоголя,
— Виолочка и не пьет, — добавлял Федор, обнимая ее за плечи,
— Вот и славненько, — вторила Мария, — Детки у вас будут и красивые, и здоровые.
— Все болезни от водки и сигарет, — вступил в беседу отец Федора, — Вон соседи, наследничка себе по пьянке больного сляпали, и теперь возят его на коляске, уже и пить бросили, а ничего не исправить.
У Виолы сильно сжалось сердце, она вежливо улыбнулась и, встав с кресла, подошла к виноградной беседке. Бескрайнее море синего цвета, цвета глаз ее сыночка Богдана, от края до края разливалось перед глазами.
— Все как-нибудь уладится, и Богдаша будет купаться здесь, его болезнь отступит и все мы будем счастливы! — успокаивала себя женщина.
