— Ты знаешь, что он предпочёл добираться до деревни южной дорогой? — голубоглазый удивленно распахнул глаза. Нет, он же не может быть настолько глупым, чтобы идти через дорогу, которая давно принадлежит паукам? — Да-да, и не смотри на меня так! И догадайся, что было? Твари на них напали! Хорошо, что я с отрядом был рядом, иначе плакала бы твоя человечка.
— И если бы он не проигнорировал мои слова, то Драниэль мог бы остаться жив, — добавил Йорвет.
— Да и хорош ли телохранитель, который желает быть в патруле больше, нежели выполнять твои поручения? — добавил Зевран.
— А здесь твоя вина! — рявкнул одноглазый. — Это ты ему позволяешь участвовать в набегах на пауков!
— Ты думаешь, я не вижу, как тебя раздражает его присутствие? Для тебя стараюсь!
Леголас молчал.
— Кто тебя просит? Ты думаешь, мне приятно было её на руках таскать и слушать нытьё?
— Приятно, раз ты ночью не побрезговал её прижать к себе! — глаза Йорвета и Леголаса готовы были вылезти из орбит. — Да-да, она мне поведала милую историю о том, как Старый Лис, кричащий о своей ненависти к людям, всю ночь грел её своим телом.
Слушая такие подробности, Леголас упустил момент, когда два спорщика подошли друг к другу на опасно близкое расстояние. Веселый Зевран, кажется, нарочно провоцировал своего оппонента. Вот только зачем? Если принц сейчас не вмешается, будет драка. Серьёзная драка.
— Хватит, — голубоглазый поднял руку, призывая спорщиков обратить на него внимание. — Зевран, останешься в лесу, оберегать деревню. Йорвет… — а вот с распоряжением для него нужно было подумать. Джасти будет во вред, если её переводчик будет постоянно метаться между преданностью своим идеалам и его приказам. Что ж. Хочет вернуться к Белкам? Пусть. — Возвращаешься к своим обязанностям. Я вернусь от Трандуила за Джасти. Тогда ты можешь с ней навсегда распрощаться.
Йорвет удовлетворённо кивнул своему другу. Ни одна мышца не двинулась на его лице. Может, Ворон ошибся? Может, Старому Лису действительно так противно общество человечки?
— Подожди. Тогда Исенгрим вернется к обязанностям телохранителя? — нахмурился Зевран. — Нет. Я против. Подбери лучшую кандидатуру.
— Это я буду решать с отцом. От его решений будут зависеть мои. Но я услышал вас обоих — Исенгрим более не будет подле Джасти.
Оба командира остались удовлетворёнными таким решением. Вот и порешили, все слова сказаны. Отчего же это тёмное облако, что нависло над бывшими друзьями, всё никак не уходило? Зевран отошёл от одноглазого и присел к принцу. Йорвет же поднял с земли камень и с какой-то яростью бросил его в воду.
— Давно мы так вместе не собирались, — усмехнулся Ворон.
Ему никто не ответил. Да, раньше было легче. На плечах детей не лежали взрослые проблемы, не было войны, которая бы ставила их дружбу перед разными выборами, а вечные битвы не трогали их чистые сердца. Но все изменились. Кто-то стал ожесточеннее, кто-то стал серьёзнее, а кто-то… Зевран смотрел на злого Йорвета и усмехался, видя в его поведении что-то ребяческое. «А кто-то не изменился вовсе».
***
Джасти проснулась от того, что кто-то открыл входную дверь. Приоткрыв глаза, она увидела, что Йорвета нет ни у камина, ни на кровати. Значит, это он куда-то уходил. И вот пришёл. Девушка была на него ещё обижена за странное поведение перед сном. Ведь после разговора с тем эльфом Старого Лиса будто подменили. Понимала, что зря обижалась — незнакомец мог поведать Йорвету какую-то очень плохую новость, и командиру Белок было просто не до разговоров. Но мог бы хоть сказать, что его лучше не трогать. А то ведь совсем молчал! Уставился на огонь в печке и всё! Ноль внимания!
Потому, сейчас Джасти не повернула голову в сторону двери. А зря.
— Прости меня, — услышав этот голос, девушка резко вскочила с кровати и посмотрела на вошедшего. И как он только нашёл её в эльфийской деревне? Сестра посмотрела по сторонам — Леголаса нет. Значит, пришёл сюда сам?
В дверях стоял Юджин. Он с привычной суровостью смотрел на девушку, но голос не был, как при встрече. Кажется, вспышка гнева прошла, но Джасти всё равно его опасалась. Мало ли что… Мужчина вошёл в дом, подошёл к кроватям и сел с краю. Джасти невольно вжалась в стенку, внимательно изучая своего комбата.
— Просто, когда я тебя увидел с этими выродками, — начал оправдываться он, — я забылся. Ты даже не представляешь, что я чувствовал весь этот месяц.
— А мне, думаешь, легко было? — огрызнулась девушка. — Это тебе показалось, что всё хорошо. На деле же я не могла спокойно спать первую неделю, в ожидании того, что меня убьют. Ты бы видел, Юджин, какими косыми взглядами меня одаривают эльфы. Меня дважды пытались задушить. Меня чуть не убили огромные пауки! Слышишь, Юджин? Двухметровые, сука, пауки!
— Ты всегда очень боялась пауков, — он будто бы её слышал через слово. Но вот лицо смягчилось, и мужчина улыбнулся. — Прости меня, Джасти.
