Стадия раскрытия шейки длилась хорошо. Не считая состояние эльфийки. Все они тут были сильно раздражены, что они далеко от своих домов, а принц — спасибо ему за предусмотрительность! — запретил любые посещения. Будущим матерям не нравилось, что жизнь их детей в руках человека. Они были напуганы, пребывали в сильнейшем стрессе. Единственное, помогало то, что они не одни. Джасти весь день то и дело слушала, как красавицы общаются между собой на своём языке. Изредка даже смеялись.
Целительницы пришли рано утром и, услышав стоны молодой матери, ринулись помогать, да только Джасти не позволила им приблизиться.
— Она кричит, ей больно! — именно с этими словами пыталась прорваться к Нимэль Амайра. Можно сказать, она была здесь главной и старшей.
Джасти вновь пришлось цитировать учебник по акушерству, что боли — это нормально, а мышцы нельзя расслаблять. Повезло, что сама Нимэль сейчас доверяла человечке больше, чем эльфийкам. Когда Мариэль перевела ей причину криков и споров, сама будущая мать просила предоставить всё Джасти.
Ближе к полудню шейка раскрылась полностью, и тогда сестра усадила рядом с собой свою главную и любимую ученицу и, подробно рассказывая каждый свой шаг, начала принимать ребёнка. Джасти очень не понравилось, что головка эльфинёнка — или эльфика — была довольно крупной.
— Мариэль, смотри. Я взяла скальпели не случайно, — с этими словами Джасти взяла с чистой простыни, на которой разложила все свои инструменты, скальпель. Глаза остальных целительниц изумлённо посмотрели на это, а потом на Нимэль. — Вообще, нужны бы ножницы, но их, увы, среди принесённых вещей нет. Сейчас я сделаю эпизиотомию — разрез наискосок от влагалища. Надо дождаться потуг и… — с этими словами Джасти выполнила манипуляцию, сразу приложив чистую ткань в ране. Роженица из-за потуг не особо-то почувствовала это, зато эльфийки завизжали от увиденного, готовые броситься на сестру. Благо, Мариэль резко вскочила с кровати, преграждая им дорогу. Джасти, мягко говоря, такой исход вещей не нравился. Женщины отвлекали, норовя то и дело всё испортить. Особенно сейчас, когда внимание девушки нужно было сосредоточить на деле, при этом объясняя своей ученице все последующие шаги. Но, увы, урок был закончен. Пока сестра принимала роды, Мариэль приходилось успокаивать взбешенных эльфиек. Роды превратились в самый настоящий балаган. Даже соседки-роженицы что-то возмущенно поддакивали.
Голова малыша прошла с лёгкостью благодаря сделанному надрезу. Но, как и в прошлый раз, он не кричал. Только это заставило эльфиек грустно склонить головы. Кроме Амайры.
— Это ты его погубила, человеческая тварь! — визжала она.
Услышав эти слова Нимэль замерла, испуганно уставившись куда-то в пустоту. Больше не дышала как нужно.
— Мариэль, она должна продолжать! — пытаясь хоть как-то перекричать этот балаган, Джасти осторожно придерживала головку, время от времени меняя окровавленные ткани на новые. Кровь попадала ребёнку на лицо, что ещё больше ужасало здешних целительниц. Но Джасти была спокойна. Она знала, всё идёт хорошо. Красавица пришла вовремя — продолжая выступать в роли стены между разозлёнными целительницами и сестрой, она терпеливо стала объяснять матери что да как. Это было долго. Возможно, она рассказывала о том, что произошло в той деревне, что ребёнок живой.
Наконец, мать продолжила свою нелёгкую работу. Ребёнок проскользнул свой оставшийся путь прямо в руки Джасти. Новорожденного она уложила на живот матери, где его тут же накрыла чистыми простынями Мариэль. Пока Джасти работала с пуповиной, маленькая красавица, помня, что делала человечка в ту ночь, начала не просто обтирать молчаливого младенца, но и разгонять его кровь, массажировать. Малыш сделал свой первый вдох довольно в скором времени.
Услышав это, эльфийки вздохнули с облегчением, мать заплакала от счастья, а у Джасти ещё было слишком много работы, чтобы отдаться эмоциям.
— Мариэль, — позвала её человека, поднимаясь с кровати. — Я пока осмотрю его, а ты следи за выходом плаценты.
— Хорошо, — без разговоров красавица вручила новорождённого сестре и села на её место. — А разрез?
— Его зашивать только после выхода последа, — Амайра подскочила к Джасти, хотела было забрать ребёнка, требовательно протянув руки, на что сестра бросила на неё предупреждающий взгляд и отошла с ним к тумбочке матери, где были выложены маленькие грушевидные баллоны. На глазах счастливой матери сестра стала высасывать с помощью баллона всю слизь, что могла у него остаться после пребывания в животе. — Смотри, какой у тебя красивый мальчик, — нашёптывала Джасти счастливой матери. — Здоровый. Не переживай, вот он уже и розовеет…
Пусть Нимэль её не понимала, зато она слышала, с какой заботой и любовью Джасти нашёптывала эти слова. И действия со странным предметом не смущали новоиспечённую мать. Главное, что ребёнок кричал всё больше, всё яростнее требовал прижаться к тёплой материнской груди.
