После всех осмотров на рефлексы и манипуляций, помыв эльфинёнка — Джасти решила, что будет называть их так — завернув в чистые тёплые ткани, она вручила его Нимэль, положила бутылку с холодной водой на живот матери, а потом вновь поменялась с Мариэль местами.
— Здесь она будет лежать до десяти дней. Ей нельзя сидеть всё это время. Рану после разреза мыть каждый день и после каждого похода в туалет. Повезло, что среди вещей есть саморассасывающиеся швы — хоть не придётся их снимать.
Джасти оставалось только сидеть и ждать послед. Большинство целительниц, включая Амайру, стали подходить к Мариэль и что-то радостно говорить, на что красавица лишь хмуро отводила взгляд, пыталась перебить их, но женщины продолжали её… поздравлять?
— Если бы не ты, он был бы мёртв! Это твои руки заставили его кричать, — к этим и многим другим словам присоединялись рядом лежачие мамочки.
Судя по негодованию и протестам ученицы, Джасти, кажется, догадалась, о чём речь. Все считали, что хороший исход случился только благодаря Мариэль. Сестре, конечно, обидно, но целью было помочь родиться здоровому и живому малышу, не так ли? А эти… эльфы пусть думаю, что хотят. Главное, что Мариэль-то прекрасно всё понимает. Большего сестре и не нужно.
Вот таким было утро четвёртого дня. Оставшийся день Джасти потратила на разговоры с Мариэль. Это был не только разговор наставницы и ученицы. Это были откровения подруг. Нельзя сказать, что лучших, но всё равно друзей. Началось всё с того, что Мариэль спросила о разрезе, который провела Джасти.
— Ты же, я так понимаю, и раньше роды принимала? — спросила сестра у эльфийки. — Бывало ли такое, что внутри матери всё разрывалось?
— Да, — кивнула красавица. — Один раз помню. Это было ужасно. Мать нам не удалось спасти — они умерла от потери крови. А ребёнок… — Мариэль грустно усмехнулась и отвела взгляд. — Теперь-то мне кажется, что за его жизнь ещё можно было бороться, — в идеале, надо было бы как-то поддержать красавицу, сказать добрые слова, мол, это не её вина. Но Джасти решила просто перевести разговор на ранее поднявшуюся тему:
— Эти разрезы делаются во многих случаях. Один из таких — чтобы не было разрывов. Как правило, это из-за крупного плода, из-за плохой эластичности мышц…
И дабы было совсем-совсем понятно, Джасти провела маленький опыт, который им когда-то показал преподаватель на паре по акушерству. Взяла два лоскута чистой ткани и порвала один, резко растянув в разные стороны. Второй она сначала подрезала, а потом дорвала руками. Во втором случае, разумеется, получилось аккуратнее.
— Поняла? — только спросила Джасти.
— Поняла, — улыбнулась маленькая красавица.
Потом она ещё долго расспрашивала человечку о том, почему нельзя обезболивать светом от рук, почему нельзя облегчить матери роды, вколов кетонала или другое обезболивающее, которое использовала сестра. На каждый вопрос был дан ответ. Что-то Мариэль не могла понять, так как нужно было касаться других аспектов, таких как сердце, кровоснабжение плода, мышечный тонус…
Кажется, Леголас говорил что-то про обучение эльфиек человеческой медицине. Непонимание Мариэль подвигало Джасти задуматься о создании самого настоящего учебного плана, по которому она будет учить Амайру и остальных целителей. Это будет не обучение принятию родов, а самый настоящий курс, начало которого будет положено на изучение анатомии, начиная с кожных покровов и заканчивая мозгом. Придётся припомнить этот предмет. Если с мышцами, кровью и органами всё хорошо, то вот с мозгом, нервной и эндокринной системой у Джасти была беда.
Они продолжили свои разговоры вечером, в комнате Джасти, где ютились втроём с Зевинасом. Ему ничего не оставалось, кроме как сидеть и слушать незнакомый язык. Эльф не шёл на поправку, но и хуже не становилось — всё из-за резкого прекращения лечения ранее. Но ничего. Юноша сильный, справится. И добрый. Раньше он ещё как-то относился с подозрением к человечке, то теперь иногда даже улыбался и желал доброго утра или ночи.
Вечером сестра интересовалась бытом эльфов. «Какие у вас есть праздники?», «Продолжительность жизни», «Расскажи мне о себе». Как оказалось, для эльфов Мариэль была совсем ещё маленькой. Может, лет восемнадцать по человеческим меркам. А так и не скажешь. Она часто выдавала очень мудрые речи, даже на незнакомом языке умело использовала умные слова… Умудрялась давать советы Джасти о вещах, которые саму её никогда не касались. Например об отношениях с мужчинами. Нет, не в том смысле.
—…Юджин был зол не на то, что ты в порядке, — говорила она. — А из-за того, что ты, в его понимании, предала ваше с ним прошлое, от которого он никак не собирается отказываться. Твой мужчина хотел положить на твою защиту весь свой отряд и себя самого. Но лишь бы только ты жива была. Конечно, он очень расстроился.
Джасти ничего не оставалось, как согласиться с её словами. Потом речь шла о том, как красавица оказалась в той деревне, где они впервые встретились, откуда она знала Йорвета, ибо по их общению, они явно были знакомы.
