Кто на неё напал — она не увидела, ибо обзор закрывали полетевшие от боли искры. Нападающий на этом не остановился, и как только Джасти развернулась, чтобы встретиться с ним взглядом, тот тут же ударил её кулаком по лицу, опрокидывая маленькую по сравнению с ним человечку. Стоило ли говорить, какой ужас и какую боль она испытала в тот момент? Успев вскрикнуть, она упала лицом лужу, но в мокрой воде ощутила, как к губе словно прислонили раскалённое железо — жжение было как от удара, так и от потёкшей крови. Она везде — на губах, подбородке и во рту. Человечка её сплюнула не как капельку слюны, а будто набрала её полный рот.
Нападающий не удовлетворился видом крови. Далее последовали пара сильных ударов ногой в живот. Дыхание мгновенно перекрылось, попытки схватить воздух были бесполезными — Джасти начала задыхаться. Объятая звериным страхом за свою жизнь, человечка хотела отползти от незнакомца, руки судорожно пытались найти в грязных лужах хоть какое-нибудь спасение — камень, мусор… Всё, что можно было бы швырнуть в эльфа.
Он что-то кричал на своём языке, и те крики стали спасением для Джасти — из соседнего дома выбежали представители прекрасной расы. Задумка ли небес, или просто совпадение, но это был дом, в котором жила Нимэль и её знакомые. Мужчины тут же отшвырнули от человечки нападающего, новоиспеченная мать кинулась к Джасти на помощь, попыталась поднять, но та, ещё не получив доступ к дыханию, лишь каталась по земле. Она слышала, как мужчины стали драться между собой и голос Нимэль, ощущала дикую боль, что охватила всё её лицо, а потом и спасительный вдох, который она вобрала в себя, будто ребёнок материнское молоко.
В себя сестра пришла уже в доме своих спасителей. Они не разговаривали с ней – все силы бросили на то, чтобы смыть грязь да кровь, облегчить боль каким-то горьким настоем… Это первый раз, когда Джасти заплакала за столь долгое время. На этот раз не из-за обиды, как раньше, а из-за пережитого страха. Она никогда в жизни не ощущала такое. Никто так не бил, никто не пинал. Думала, что пощёчина Юджина была болезненной. Но нет. Удар того эльфа разбил губу, один из резцов стал сильно шататься, половина лица опухла…
Мариэль разузнала у Нимэль, что это был муж покойной матери и ребёнка. Он не верил, что Амайра — многоуважаемая целительница Амарайла! — была повинна в той смерти. И его как-то не волновало, что Джасти в тот день пришла под конец случившегося.
Человечка весь следующий день провалялась дома под одеялом. Она не хотела выходить – боялась. Не пришла в лазарет и на следующий день, но позволила себе выйти на улицу. Солнце приятно припекало, Джасти пошла гулять по лесу в поисках сухих дров для печки. Колоть их умела, но вот для того, чтобы было что колоть, нужно спилить дерево, разделить его на части… В одиночку это сделать трудно.
На третий день в дом прибежала Амайра и сказала, что у одной из мамочек начались роды. Тут хочешь не хочешь, а идти надо. Так Джасти постепенно и стала возвращаться в колею. На этот раз роды протекали не очень хорошо, но обошлось без последствий. В тот день Мариэль и Амайра запретили человечке покидать лазарет в одиночестве.
***
Честь охранять Амарайл и дворец, разумеется, выпала Белкам. В день перемещения к деревне Старый Лис с облегчением вдохнул — нападения не было. Этого оказалось достаточно, чтобы вновь забыть о человечке и малышке Мариэль. Теперь он мог спасть спокойно — эти женщины и жители деревни будут под опекой Белок. Йорвет возглавлял отряд у замка, а Киаран ежедневно патрулировал округу Амарайла.
Но с каждым днём его всё сильнее обуревал интерес. Присутствие человечки возрождало в нём сильное любопытство и интерес к тому, как проходит её жизнь в новом месте. Он останавливал себя. Нельзя! Но это проклятое волнение оставалось! Джасти там, среди эльфов, которые слишком многих потеряли в войне с людьми, без охраны! Леголас обмолвился, что её сторожит Зевинас, но Йорвет не верил. Он помнил, что Джасти говорила о его лечении: долгое, постоянный постельный режим… И разве она позволит ему гулять? Вряд ли…
Киаран помнил, что увидел в окне. Как и обещал, ни одни эльф об этом не знал, а поведение Йорвета возвращало веру в своего командира… До определённого дня. Старый Лис устал бороться со своим любопытством и волнением. Он хотел всё же лично убедиться в хороших делах Джасти. И потому сказал Киарану, что меняется с ним местами. Его правая рука был недоволен, но что он мог противопоставить приказу командира?
Йорвет не тупой эльф, чтобы вот так, напрямую, искать лазарет, в котором работала Джасти. Нет, он проверял лес, изредка посылал своих воинов в деревню, и всё это на случай, если откроется портал. Это было его первой задачей – охранять и следить за этим! И только потом он думал, как бы узнать о человечке. Всё выливалось в безобидные опросы своих бойцов: «Всё ли хорошо в деревне?», «Было ли что-нибудь подозрительное?», «Нет ли каких-нибудь беспокойств?». Йорвет не ожидал, что в первый же день что-то узнает о Джасти.
