По окончанию сестра удовлетворенно кивнула головой и хотела было пойти делать другую работу, но Амайра её остановила, озвучив вопрос беременной. Разумеется, сестра сначала не поняла вопроса, а потом до неё дошло, что она ведь ни разу не упоминала о том, что можно и нужно посчитать сердцебиение плода. Джасти улыбнулась и села обратно к новенькой.
— Иди сюда, — позвала девушка Амайру. Та села с противоположной стороны. Найдя нужную точку и не отпуская акустическую головку, человечка протянула дужки эльфийке. Она уже прослушивала сердце Джасти, так что прекрасно знала, что за вещь перед ней. — Нормально? Надела?.. А теперь прислушайся…
Она явно хотела что-то сказать, но решила повиноваться этой странной просьбе — выслушивать живот. Наверное, думает, что Джасти так проверяла пищеварение беременных.
— Что ты слышишь? — спросила одна из подруг Амайры, на что Джасти громко шикнула.
Это услышали все, кто был рядом, и в лазарете впервые за долгое время воцарилась тишина. Повезло, что младенцы в материнских руках крепко спали. А эльфийка всё слушала. Она хмурилась, непонимающе мотала головой, но упрямо пыталась добраться до сути и догадаться самой, что же делала человечка с животом беременных. И как только её глаза медленно расширились, Джасти поняла — эльфийка слышит. Она слышала быстрое, крохотное, но очень сильное сердечко ещё неродившегося эльфёнка. Кроме матери теперь была ещё одна женщина, которая чувствовала эту жизнь в утробе.
— Ну как? — ласково поинтересовалась Джасти, видя, какой восторг отразился на лице холодной Амайры.
Она нехотя вытащила из ушей душки и замерла с молчаливой благодарностью и восторгом, которые испытала.
— Давайте, девчонки, кто следующий?
Каждая долго пыталась услышать среди сердцебиения матери, перистальтике и передвижения плода тот самый заветный звук. Проходило очень много времени, прежде чем они, как Амайра, понимали, что именно хочет им показать Джасти. Последней была Мариэль. Младшая среди всех, она особенно растрогалась, услышав быстрый, почти сливающийся тук-тук-тук.
И было очень несправедливо, если мать так и не узнает, что за эксперимент на ней проводили — эльфийка тоже удостоилась этой чести. Она, далекая от медицины, слышала лишь странные шумы, которые даже не понимала, что издаёт, и одна из учениц рассказала ей, что именно она должна услышать.
— Я слышу… — тихо прошептала беременная спустя ещё пять минут тишины. — Да… Я слышу…
Будущая мать резко прикрыла рот рукой. Человечка напряглась, но оказывается, она просто начала плакать от счастья. Да от такого вида будущей матери все хотели разрыдаться. Наверное, только сейчас Джасти поняла, насколько желанны дети в этом мире. Никто не рожал ради материнского капитала, рабочей силы или того, чтобы привязать к себе мужчину. Но забеременев, всё равно был велик шанс потерять своё сокровище. Сестра невольно вспоминала слова Амайры: «У меня никогда не было столько выживших подряд, как у тебя». Значит ли это, что умирал каждый третий? Или.. второй?
— Что ты слышишь?
— Что случилось?
— Что они делают? — оживились рядом лежавшие эльфийки, смотря на эту сцену. Беременная только качала головой, вместо слов у неё выходили всхлипы, но будущая мать лучезарно улыбалась, положив руки на свой живот.
Джасти огляделась, смотря на взбудораженных эльфиек, но на глаза ей первым делом попался Йорвет, который не без любопытства смотрел на эту сцену из угла лазарета. Девушка поманила его рукой, но одноглазый будто бы не понял, что этот жест предназначался ему.
— Иди сюда, — улыбнулась Джасти и, осторожно сняв с беременной душки, протянула их Старому Лису. Сама не поняла, чем был вызван этот порыв. Он — не женщина, да и семьи у него нет, чтобы он по достоинству оценил, какое чудо Джасти показала здешним красавицам. Но отчего-то хотелось с ним поделиться. — Прислушайся.
Амайра явно была рада такому предложению и что-то сказала Йорвету, после чего он всё-таки подошёл и осторожно, будто бы ожидал подвох, взял душки и воткнул в свои уши. Он дольше остальных пытался услышать стук плода, смотря куда-то выше беременной, в пустоту. Но постепенно взгляд его стал проясняться, а на лице заиграла непонятная полуулыбка.
Конечно, он не охал, не плакал, но и не принял это как должное. Старый Лис оценил эту маленькую предоставленную ему честь. Эльф вернулся на своё место, чтобы никому не мешать, но до самого вечера на его лице играла странная усмешка.
***
Вечером Старый Лис ушёл провожать Мариэль домой, где, как считала Джасти, он должен остаться ночевать. Её не волновали вопросы о том, где он будет спать. Не в одной же кровати с малышкой? Если так, Джасти его убьёт. И не важно, что она не думала так о Зевинасе, который также делил с красавицей своё ложе. К нему Джасти относилась иначе.
