Правда, их отношения с той ночи немного подпортились. Ну как подпортились? Сестра больше не могла смотреть на Йорвета. Когда осознала, что то было только сном, хотелось разреветься. А когда смотрела на одноглазого, то в голове сразу вспыхивали все те образы, все те ласки, все те... В общем, Лис не мог понять, почему Джасти постоянно отводит взгляд и краснеет, если тот брал её на руки.
Жители деревни её не беспокоили. К пучеглазию взрослых и насмешкам детей она привыкла. Но была в этой деревне одна эльфийка, которая смотрела на Джасти, как на пришедшего с небес ангела хранителя. Точнее, так ей сказала Мариэль. Та женщина должна была родить со дня на день. И она была уже наслышана о человечке, которая «оживила мёртвого» ребёнка. Будущая мать ещё ни разу не подходила к Джасти, но слёзно умоляла Мариэль попросить за неё.
— ...Нимэль и её супруг очень переживают, что с ребёнком будет так же, как и с большинством других, — говорила маленькая целительница. — Она просит тебя принять роды. А я прошу тебя научить меня это делать.
А что Джасти? С радостью согласилась. В тот же вечер она приготовила все нужные — или хотя бы что-то отдалённо похожее на нужные — предметы. В этой деревне были две врачевательницы, которые прознали об этой затее и всем растрепали о том, что человечка погубит малыша. Людские ненавистники верили. Даже супруг обвинял жену в том, что она лишилась разума. Но будущая мать была непреклонна. Тем более, как узналось позже, первые два малыша умерли. Или, как сказала Мариэль, «родились мёртвыми». Ага, сестра уже знала, что в понимании эльфов значило родиться мёртвым. Не закричал? Значит, пошли хоронить. Жестоко, цинично, но правда.
Вечером второго дня Джасти дала некоторым раненым выпить настойки, которые, под внимательным взором Мариэль, приготовила сама. После чего они вместе вышли из дома. Снаружи уже поджидал Йорвет. Старый Лис частенько встречал человечку после работы, провожал домой, где им уже был приготовлен ужин. Хотя... готовил он как настоящий военный — по принципу: главное поесть, а об эстетике и вкусе подумаем потом.
Как-то их навестил Зевран и долго шутил (пока Йорвет его не выгнал пинком), что те стали, как супружеская пара. Она работает на благо деревни, он работает на её благо. Джасти смеялась, краснея время от времени, а Йорвет злился.
Командир встретил девушек одной только фразой:
— Когда они поправятся?
— Скоро, — ответила за двоих Мариэль.
— По сути, если пообещают пользоваться мазями, то семерых можно отправить домой хоть завтра.
— Верно. А четверых через недельку, — добавила эльфийка, посмотрела на Джасти, и обе они кивнули, соглашаясь с таким решениям.
— Спелись, — фыркнул одноглазый, а девушки засмеялись. И пока они смеялись, взгляд Йорвета замер на какой-то точке.
Джасти проследила за его взглядом. Там, на холме, откуда они когда-то приехали, виднелись два силуэта. Одного она сразу узнала —Леголас. Живой и здоровый! Стоял там, выискивал их взглядом, а когда нашёл, улыбнулся так, как умеет улыбаться только он.
Человечка тут же побежала к прекрасному принцу, а он пошёл ей навстречу. За ним следом двинулся спутник, на которого Джасти не сразу-то обратила внимание. А когда стала видеть его лицо, остановилась, раскрыв рот от удивления. Высокий, крепкий мужчина — человек — не мигая смотрел на неё.
— Юджин... — одними губами прошептала она. Это был он! Тоже живой, тоже здоровый! Всё-таки, Трандуил сдержал своё обещании и не тронул её роту. Вне себя от счастья она побежала теперь уже к нему, выкрикивая имя: — Юджин!
Но чем ближе она приближалась, тем отчетливее видела лицо мужчины. Что-то было не так. Комбат был ей не рад. За три года она выучила каждый его взгляд, каждую эмоцию... Когда Юджин становился таким холодным, беспристрастным, не шевеля ни одной мышцей на лице, то становился непредсказуемым. Как правило, это означало, что он зол. Хотя чего ему не злиться? Рядом с ним стоял эльф, позади Джасти нагоняли Мариэль и Йорвет. Ну ничего. Вот девушка распахнула перед ним руки, дабы обнять. Сейчас мужчина растает в её объятиях.
Но он сделал шаг назад от Джасти.
Она остановилась в метре от него и удивлённо опустила руки, стараясь разглядеть в этих стеклянных глазах хоть какую-то причину его поступка. Леголас нахмурился, смотря на человеческую пару, но не вмешивался. Пока они молчали, сзади над ней нависла тень Старого Лиса. Он скрестил руки на груди и посмотрел на мужчину, как когда-то смотрел на Джасти — с презрением, ставя его ниже своей персоны.
Юджин же смотрел только на свою боевую подругу.
— Что-то случилось? — взволнованно спросила она.
Его губы дрогнули, желая ответить, но он быстро сжал их.
