Вот и показалась деревня. Лис всё-таки решил продолжить дышать. Видимо рассчитывал, что успеет бросить девушку в окно их дома и убежать раньше, чем колдовство полностью затуманит его разум. И Джасти казалось, что у него даже получится сдержать себя в руках. Он сильный, он справится...
Ан нет.
Долго не дышал, отчего теперь заглатывал воздух так, словно рыба на суше, вбирая в себя всю магию. Он остановился, еще не успев выбежать из леса. Джасти ощутила под ногами землю, а эльф, прижав её к ближайшему дереву, настойчиво прислонился своими губами к человечке. Она протестующе замычала, но разве можно что-то противопоставить этому напору, этим объятиям? Первые две секунды девушка ещё сама пыталась держать себя в руках, плотно сжав рот.
Не получив ответа от губ, Старый Лис стал собирать языком дождевые капли с её щек, с челюсти, с шеи...
— Йорвет, пожалуйста, держись... — взмолилась Джасти.
Было ли ей неприятно? О нет... Она затрепетала в его руках. Каждое прикосновение этих замерзших губ отдавалось маленьким разрядом тока по всему телу. Хотелось больше, пусть не останавливается. Ещё немного, и девичье тело перестанет сопротивляться его ласкам.
— Проклятая ведьма... — глухо прошептал мужчина, на секунду оторвавшись от шеи. Хоть эти слова были на эльфийском, Джасти поняла их значение, будто бы уже успела выучить их язык. Но ведь не учила!
— Прости меня... — хрипло ответила девушка. — Я правда не хотела, чтобы так всё получилось.
— Надо было убить тебя сразу, как только предоставилась возможность... — это предложение больно ударило в самое сердце. Неужели он до сих пор её настолько ненавидел? Слова были произнесены всерьёз, пусть и тоном страстного любовника. — Ты жалкая, глупая dh'oine. Ничего не умеющая, ничего не знающая... — каждое слово он говорил в перерывах между поцелуями, обжигая замёрзшую кожу дыханием. Джасти распахнула глаза, но смотреть на эльфа была не в силах. Всё удовольствие сняло, как рукой, но сердце билось с той же силой. Йорвет, наверное, не обратил внимание на изменение в ней. Но, словно подлив масло в огонь, эльф сильно укусил нежную шею, отчего Джасти всхлипнула. — Поскорее бы ты убралась в свой мир.
С огромным усилием он всё же оторвался от её шеи, уткнулся лбом о ствол дерева и, закрыв глаз, вновь задержал дыхание. На этот раз ему было труднее, чем на бегу — ведь вот его цель, стоит прижатая к нему, тяжело дышит... но по щекам, вместе с дождём теперь текли слезы. Его слова, как плевки в самую душу, эхом отдавались в голове.
— Нет, dana, — прошептал он ей в ухо. «Дева? Сначала «глупый человек», а теперь дева?». — Ты не должна плакать... Ты должна разозлиться...
Джасти сморгнула слезы и, задирая голову, удивленно посмотрела на этот томный взгляд. Это спровоцировало его руку скользнуть к её шее и обхватить её, но не затем, чтобы задушить. Скорее, притянуть к себе, ближе к своему лицу. Йорвет заговорил, нарочно или нет, касаясь губами её рта:
— Разозлись и ударь меня... — он прикрыл глаз, выдержал паузу, всё ещё пытаясь бороться с собой, а потом прорычал: — Мерзкое насекомое, тебя надо было утопить, бросить паукам, оставить гореть...
Нет, это неправда. Он лжёт, он так не думает! Джасти поняла. Ему и самому было противно говорить эти слова. Йорвет морщился от злости на самого себя, невольно сжимал её шею, но то и дело ослабляя хватку, когда разум, пусть маленькими крупицами, но возвращался. Лис пытался её разозлить, чтобы она помогла ему прийти в себя. Как угодно — ударом, плевком, пинком...
— Если всё, что ты действительно говоришь — ложь, то я не буду.
— Маленькая, глупая dana, — усмехнулся он. — Ты меня во всё это втянула, а теперь даже не хочешь попытаться исправить свою ошибку?
— Ты сам в это втянулся, когда вернулся за мной. Сказал: «Будь что будет». Значит, понимал, к чему это может привести. Я же сразу стала тебя прогонять.
— Ты не оставила мне выбора, — это последнее, что он смог произнести, будучи в сознании.
Больше не в силах сдерживаться, он притянул её за шею к своему лицу и с жадностью впился в её губы. Больше сопротивления эльф не встретил. Свободная рука блуждала по каждому сантиметру её тела — плечи, талия, бёдра, грудь. Ничто не осталось без внимания.
Дышать становилось тяжелее, но не потому, что его рука до сих пор лежала на шее — Йорвет сильно вжимал её в дерево, и, наконец, отпустив бедное горлышко, пальцами начал вести дорожку от плеч по позвоночнику и до самой поясницы. В эти секунды Джасти глухо простонала в эльфийские губы, а телом выгнулась ему навстречу. Почувствовав сквозь поцелуй хищную улыбку, девушка выгнулась вновь — пальцы Старого Лиса, чуть касаясь, вернулись к её плечам той же дорожкой. Найдя эрогенную зону человечки, представитель дивного народа долго издевался над вздрагивающей от прикосновений девушкой.
