— Дружище, — ласково обратился путешественник к Казимиру, — позвольте вас заверить, что этот бедняга навряд ли виноват. Видимо, вы легкомысленно продемонстрировали присутствующим свой кошелек, вот и привлекли негодяев… Волынь, черт побери, небезопасная земля для порядочных людей.
— Правда! — горячо поддержал хозяин. — Не иначе, как через вас говорит Провидение…
Путешественник вдруг посмотрел на него ледяным взглядом, тот аж чуть не подавился последним словом. Даже Казимиру стало не по себе.
— Молчи, — пренебрежительно кинул путник, и в голосе его послышалась какая-то затаенная жестокость, — ибо иначе на обратном пути я собственноручно перережу твою свиную глотку….
Тот испуганно прилип к стене, трясясь, как в лихорадке. Угроза показалось ему такой близкой, что он аж отпрянул.
Но вдруг путешественник снова ласково улыбнулся и поклонился, добавив на ходу:
— Только гора с горою не сходится… Думаю, еще встретимся.
Темнота скрыла его в одно мгновение, завернув своим черным душным одеялом.
Некоторое время те двое, что остались, молча смотрели ему вслед, хотя видели перед собой только темную завесу. Оба остались, придавленные каким-то странным гнетущим впечатлением от этого разговора.
— Убери этот мусор долой! — брезгливо кивнул Казимир на трупы.
Когда хозяин управился, он запер двери и, разлегшись на кровати, мигом провалился в бездну сна.
На улице было довольно прохладно. Так всегда бывает в августе, даже если день перед тем выдался жаркий. Чувствовалось, что близко осень…
Вдыхать полуночный воздух можно, только зажмурив от наслаждения глаза. Днем сотни селянских рук неутомимо работали серпами и косами, так что спелыми ароматами жнивья наполнилось все вокруг.
Для Ореста, однако, не существовало ничего, кроме русоволосой соблазнительницы. Только оказавшись на улице, она горячо к нему прижалась.
— Вот видишь, разве тут не лучше? — прошептала женщина.
— Лучше… — не томился Орест.
Свежий воздух немного прогнал хмель из его головы, но, как и раньше, больше ему захотелось насладиться ее красотой. Он нащупал упругие бедра, охватил стан и, дрожа от возбуждения, положил ладони на роскошные груди. Они легонько и ритмично вздымались, касаясь двумя ягодками терна. Захотелось припасть к ним устами, впиться до умопомрачения…
— Подожди…
Она властно схватила его за подбородок, словно коня, которого собиралась взнуздать. Орест покорно выпрямился.
— Ты жаждешь моего тела, — женщина уже была за его спиной, — но я могу тебе дать гораздо больше… Пошли…
Орест увидел, что она уже была в нескольких шагах, плывя в тумане, словно мара. Кинувшись вдогонку, Орест почувствовал жуткий страх, что в тот миг появился в душе. Парень бежал следом, как сумасшедший, не заметив, как свернул с дороги, и продирался теперь сквозь густые заросли ивняка. Впереди плыла ее легкая фигура, что манила его все дальше и дальше, пока не замерла, наконец, на берегу реки.
Он остановился, переводя дыхание, боясь при этом не расслышать то, что она скажет. Однако женщина молчала. Стояла, как завороженная, и смотрела в темную воду.
Но вдруг повернулась к нему. Всесильный Боже, какая же она была красивая! Гибкая фигура словно сияла, по крайней мере Орест видел каждую складку ее одежды и каждую черточку на лице.
Вдруг она засмеялась звонко и весело, как на празднике… И показалось, что от того смеха поднялся ветер. Он будто зародился в ее волосах и вовсю перекинулся на камыш, сгибая его едва не до самой воды. Вдоль обоих берегов занялись огни, так будто какие-то рыбаки одновременно на равном расстоянии разводили костер.
Она развязала тесьму и кинула на траву одежду. Обольстительница осталась в одной сорочке, и длинное полотно, трепеща под ветром, аж кричало про ее красивые бедра, груди и колени. Женщина стала на край берега и ступила в лодку, что была тут привязана.
— Иди со мной… Не боишься? — усмехнулась она.
Ореста внезапно взяло раздражение, что родилось, видимо, из страсти, которая трясла его, как листок.
— Это я боюсь?! — отчаянно гаркнул он. — Да хоть в пекло! — воскликнул парень. — Хоть в сам котел…
Он одним махом перерубил ножом веревку, которая держала лодку, а потом изо всех сил оттолкнул его от берега. Орест брел уже по пояс, аж тут почувствовал странное наслаждение, что, словно из воды, просачивалась через одежду, кожу, достигая самых глубин естества. Он стал лихорадочно сдирать с себя одежду. Лодка оказывался дальше от берега, и вода тут достигала парню уже до горла.
— Хорошо покупался? — спросила женщина. — Теперь иди сюда.
Она подала ему руку и вытащила к себе.
Огни на берегах тянулись к ним по воде ярким коромыслом, но совсем не приносили с собой тепла.
— Ах, как от тебя пар идет, — прошептала обольстительница, любуясь его мощной статью, — словно душа выходит…
Она подняла руки вверх и стянула с себя сорочку. Лодка чуть качнулась, но затем вскоре снова отправилась по течению. Она коснулась его нежнее, чем касается спящей травы вечерний ветер.
