— И стрелок добрый, — бросил кто-то из троицы, — я таких мало видел.
— Иди к огню, — пригласил другой.
Курьер поднялся и, немного покачиваясь, присоединился к компании. За ним следом подошел четвертый казак.
— Я Андрий Карбовник, сотский его милости князя Острожского, — сказал он Христофу, — это мои собратья. А как тебя величать?
Курьер назвал свое имя.
— Мы тут гуляем по полю, — сказал сотский, — охотимся на татарские отряды. Совсем обезумели басурманы.
— Орда стоит под Меджибожем, — прибавил другой казак, назвавшись Семеном Будним, — говорят, сам Девлет Гирей с ними. С того такие и храбрые эти черти.
— А ты, брат, куда направляешься? — спросил третий, Семен Лис.
— Имею поручение от львовского бургомистра, вельможного пана Шульца, доставить прошение королю. Знаю, он будет в Остроге, — ответил посланник.
— Так ты ляхам служишь? — холодно сказал четвертый, что назвался Никитой Бродником.
— Не ляхам, — как можно сдержаннее ответил Христоф, — а городу.
— А много ли в том Львове русского люда? — поспешно спросил Будний, чтобы сгладить разговор.
— Много, но больше за стенами живет, — честно сказал курьер.
— Дождутся когда-нибудь панове ляхи, — не унимался Бродник.
— Хватит, — грохнул сотский, — дождутся, то и дождутся. Сейчас про другие вещи идет речь. Ты, Христоф, коли хочешь, держись нас. И мы твоей помощью не побрезгуем, потому что ты искусный воин. Король будет в Остроге через трое суток, к тому времени и мы там окажемся. Видишь, этот вот головорез, — тут он пнул сапогом пленника, — рассказал мне, что хан послал три тысячи войска, чтобы напугать князя. Сперва татары хотят спалить Межирич, а потом и на Острог пойдут. Так что завтра отправляемся в Дубно, где стоит моя сотня, а дальше двинемся на помощь.
— Если б твой король об этом знал, то быстро поджал бы хвост и бросился обратно в Краков, — сказал Будний, еле сдерживая хохот. — Татары — не придворные. Угождать не станут.
— Может, стоит предупредить мещан, чтобы готовились? — спросил Христоф.
— Мы уже отправили известие, — сказал Лис.
— Кто-то помчался туда? — спросил курьер.
— Нет, брат, мы сделали это по-своему, — ответил Карбовник. — Как именно — не должен знать. То давняя наука. Лучше съешь кулеша и отдохни. Снимай с огня, Семен…
— Можем отправиться в путь хоть сейчас, — сказал курьер, — я готов.
— Еще этой ночью будем следить за чужими огнями в поле, — сказал сотский, отрицательно качнув головой, — отправимся на рассвете.
Когда стемнело, Бродник и сотский куда-то исчезли, а Лис, загасив огонь, заложил его кучей дерна. Тем временем Будний спутал лошадей и приготовился стоять на часах.
Христофу совсем не хотелось спать, и он готов был поклясться, что так и не сомкнул глаз, аж вдруг услышал голос Карбовника:
— Просыпайся, брат. Уже Воз на небе перевесился. Нам пора.
Мужчины мигом вскочили на коней и рванули еще темным полем на восток, где понемногу занималась зарево. Ближе к полудню вдали блеснула река Иква, а на ее берегу остро завысились бастеи Дубна.
Могучая башня стерегла въезд, а стражи вверху следили за каждый пешим или конным, купцом, селянином или шляхтичем. Впрочем, всадники беспрепятственно преодолели деревянный мост, миновали сторожу и широкой мощеной улицей выехали на просторную площадь. Тут возвышалась ратуша, которую ровным квадратом окружали два десятка богатых каменных домов.
Мещане приветливо снимали шапки, видя казаков, а те кивали в ответ, гордо улыбаясь себе в усы. Очевидно, они хорошо общались между собой.
За площадью, за глубоким рвом стоял замок. Собственно, это была мощная и одновременно живописная цитадель, которая врастала толстыми стенами в землю. Куртины остро сходились по углам и выступали вперед, напоминая острие копья. Во время осады оно врезалось в вражеское войско, и замковые стрелки могли надежно защищать любые подступы к стенам.
Все это сразу бросилось в глаза Христофу, вызвав восторг таким замыслом. Очевидно, князь хорошо знал оборонное искусство.
Мост был опущен, а ворота открыты, и только окованная железом герса (решетка) препятствовала въезжающим. Из-за нее выглядывало двое бородатых стражей, которые, узнав сотского, не молвили ни слова, и только один из них звонко свистнул, что было, видно, знаком поднимать решетку. Она глухо застонала и неторопливо поползла вверх.
Всадники, пригнув головы, проскользнули под ней и, проехав длинным пассажем, оказались во дворе. Тут было людно и шумно, а многочисленные экипажи и еще не расседланные лошади свидетельствовали, что в замке находится много приезжей шляхты.
Справа возвышался дворец, стены которого были красиво украшены каменной резьбой, длинными фризами и увенчаны аттиком, который, правда, больше напоминал боевой кренеляж (зубчатое завершение стены). Очевидно, такое его применение зодчие никак не исключали.
Христоф и казаки спешились, приказав двум работникам отвести лошадей к конюшне.
Через минуту из дворца вышел коренастый мужчина в плисовой шапке с перьями, красочном жупане, подпоясанном золотым поясом с саблей при боку. Завидев прибывших, он сразу направился к ним.
