Как только мы оказываемся внутри, нас окутывает холод, и тут же на входе встречает ледяная статуя кенгуру. Всё здесь изо льда: столы, стулья, бар, декорации, в общем, всё. С потолка свисают гигантские ледяные люстры. Выглядит восхитительно, и я уже жалею, что в моей квартире нет ледяной комнаты. То есть, в нашей квартире. С каждым днем я все больше и больше воспринимаю себя свободной женщиной. Мы не разговаривали с Джеймсом с тех пор, как он разбудил меня позапрошлой ночью. Всякий раз, когда в памяти всплывает он или то чертово сообщение, я изо всех сил гоню эти мысли прочь. В одно мгновение сердце твердит одно, разум подсказывает другое, а в следующую секунду все наоборот. Я совсем растерялась. Лучше просто повеселиться здесь и сейчас. Учитывая то, что может ждать меня по возвращении домой, думаю, я перед собой в долгу.
Неужели Джеймс мне изменяет? Нет, нет, на такое он не способен. А вдруг способен? Ой, да уймись же, Люси!
Бармен ставит перед нами четыре цельных ледяных стакана и начинает наливать в них ванильную водку. Мы осматриваем зал. Помимо нас тут еще человек шесть.
Я оборачиваюсь и обнаруживаю ледяную копию «Давида» Микеланджело.
– Выглядит так, будто тоже замерз, – улыбается Нейтан, рассматривая не такие уж впечатляющие причиндалы статуи.
Ситуация кажется сюрреалистичной. Из ледяного окна видно, как по оживленной улице идут люди в летней одежде.
– А здесь холодина! – смеется Молли.
– Так в том-то и смысл, дорогая, – говорит Сэм.
Через пять минут те шестеро, что уже сидели в баре до нашего прихода, выходят, услышав писк пейджеров. Бармен собирает их ледяные стаканы.
– Откуда вы? – обращается он к нам. Я впервые замечаю его английский акцент.
– Мэнли, – отзываются остальные, но он смотрит на меня.
– Родом из Мэнли, но уже почти десять лет живу в Лондоне.
– В каком районе? – интересуется бармен.
– Мэрилебон, – отвечаю я, и он кивает.
– Если вы родом из Сиднея, то с какой стати живете в Лондоне?
– Мне нравится город.
– Она встречается с англичанином, – вмешивается Молли.
– А вы? – быстро спрашиваю я. – Вы откуда?
– Из Эссекса, к сожалению. Я здесь с апреля прошлого года. Скоро пора возвращаться домой.
Десять минут и два бесплатных шота спустя бармен показывает на свой наушник.
– Мне сказали, что вы уже на восемь минут превысили положенные полчаса. Ваши пейджеры, скорее всего, не работают.
Мы прощаемся и выходим на залитую солнечным светом теплую улицу. Я ощущаю, что буквально оттаиваю после пребывания в ледяной атмосфере зала. Наверное, помогает и струящийся по венам алкоголь.
– Итак, – говорит Сэм, потирая руки. – Теперь начинается веселье. – Он легонько чмокает меня в щеку. – Пока, Люси. Присматривай за Молли вместо меня.
Невеста хватает Нейтана за руки и целует, с любовью его встряхивая.
– А ты присмотри за ним!
– Конечно, не переживай. Пока, Люси, хорошего вечера.
Нейтан наклоняется и целует меня в опасной близости к губам.
– Пока! – Я тут же чувствую, как по щекам разливается румянец.
– Мы бы и сами не захотели задерживаться в такой холодрыге. Я сиськи отморозила! – смеется подруга, пока мы уходим. Секунд десять борюсь с желанием оглянуться, но когда наконец поддаюсь соблазну и оборачиваюсь, парней уже не видно.
Мы идем по Серкьюлар-Ки в сторону Международной пассажирской станции. Звучит, может, и не слишком изысканно, но зато бары на тамошних нижних палубах именно что гламурны, с причудливыми интерьерами, модно отделанные снаружи и с прекрасным видом на Харбор-Бридж и Оперный театр.
– Вот вы где, – улыбается Молли. Эми уже восседает на одном из шоколадно-коричневых диванчиков на открытом воздухе в компании двух девушек, кажущихся мне смутно знакомыми.
– Люси! – заметив нас, восклицает одна из них.
– О боже! Аманда! Дженни! – с трудом узнаю школьных подруг. Они вскакивают, обнимают меня и тянут, усаживая между собой, из чего следует – они желают услышать абсолютно про всё, что произошло со мной за последние девять лет. Через несколько минут к нам присоединяется Беа, коллега Молли, потом Сандра, а затем университетские подружки невесты, и наконец мы вдевятером, тесно окружив столик, попиваем коктейли с шампанским.
Возможно, виновница торжества и заказала яркий лимузин, но в остальном она надеялась избежать пристального внимания к нашим персонам, потому и не слишком радуется, когда Дженни вытаскивает свисток в форме пениса и начинает в него дуть. Ее поступок вдохновляет остальных девчонок, и скоро бедную Молли, как елку, увешивают ярко-розовым боа из перьев, наручниками, значками и кучей других восхитительных безделушек, как, например, светящиеся в темноте сережки, опять же, в форме пенисов. Здорово! Замечаю, что среди общей суматохи Эми сохраняет относительное спокойствие, поэтому наклоняюсь к ней и спрашиваю, как дела у ее мамы.
– С ней все в порядке, спасибо.
Она берет диетическую колу и, отворачиваясь, делает глоток. Такое чувство, что меня игнорируют.
